— То есть, вы были знакомы с моей матерью еще до того, как она встретила моего отца? Почему она мне ничего про это не рассказывала?

— У нее появилась на меня сильная обида, которая, впоследствии, переросла в ненависть. Она просто стала меня избегать всевозможными способами. Мне было тяжело это воспринимать.

— Вы любили ее. Ведь так?

Доктор Ломан ушел от вопроса и с печальным видом отвернулся, сделав вид, что внимательно разглядывает прилавки с окутанной паутиной обувью. Но потом понял, что выглядит перед Джорджем по-детски глупо, выдавая ему, таким образом, все свои реальные мысли.

— Знаешь, любовь очень жестокая вещь. Ты влюбляешься в женщину, но, понимая, что не можешь быть с ней вместе, боишься уходить далеко, держишься где-то позади, не смея мешать ее счастью. Даже когда исчез из жизни вашей семьи, внутри меня все разрушалось из-за долгой разлуки с твоей мамой. Это было невыносимое чувство.

— Почему вы не рассказали ей о своих чувствах? Она бы смогла вас понять.

— Она знала об этом. Всегда знала… — прошептал Доктор Ломан и сел на стул, стоявший в темном углу у окна. — Давай пока не будем говорить на эту тему. Знаю, тебе хочется знать о своей семье как можно больше, но мне трудно вспоминать об этом.

— Хорошо. Извините. Я просто не знал…

— Кстати, ты так и не познакомил меня со своим другом. Как его зовут? Эрван?

— Да. Я обязательно вас с ним познакомлю. Он замечательный человек, без него я бы вряд ли дожил до сегодняшнего дня.

— Неужели? А совсем недавно ты люто ненавидел его. Ох уж эти дети! Вас трудно понять. Ваши характеры с каждым днем становятся все сложнее и сложнее. Мы были как-то проще. Говорили, что любим, сразу, едва почувствуем это в своем сердце, ненавидели только тех, кто ненавидел нас и всячески пытался сделать нашу жизнь невыносимой. Вы же научились ненавидеть самых дорогих людей. Вот это и привело к такой ужасной войне.

— Ну, мне порой сложно самому воспринимать свои мысли и чувства объективно. Иногда я становлюсь для самого себя настоящей загадкой.

— А вот этого не должно быть. Человеку необходимо полностью владеть над своим сознанием, действиями, иначе это может привести к печальным последствиям. Мы обязаны читать себя, как открытую книгу, а не пытаться понять свой внутренний мир только по краткому описанию на первой странице.

— Это тяжело.

— Да. Но нужно тренироваться. И тогда ты сможешь избежать неприятных ситуаций. Те же ссоры возникают из-за нашего незнания самих себя. Мы не умеем контролировать эмоции, поэтому и происходят незапланированные конфликты, порой выливающиеся в самые настоящие противостояния… Ладно, я оставлю тебя на какое-то время. Меня ждут дела. Если тебе нужно будет со мной поговорить, ты знаешь, где меня найти. А пока осваивайся. Это твой дом. Надеюсь, ты не забыл, что вон за той дверью есть лестница, ведущая на второй этаж в твою спальню.

— Да? А я и забыл про это, — удивленно произнес тот, понимая, что он совсем не помнит этого места, будто находился здесь впервые.

— Потом я помогу тебе с наведением порядка. Нужно многое заменить. А пока смело уходи из того ужасного ресторанчика, пока твои оставшиеся пальцы целы. С таким графиком ты их бы к концу этого года все отрубил.

— Вы появились так внезапно. Я до сих пор не могу поверить в то, что вы помогаете мне просто так, ничего не требуя взамен.

— Твоя мать бы хотела, чтобы я это сделал. Она очень любила тебя, ты был для нее единственным смыслом жизни. Жаль, что ее нет рядом с нами. Ей бы удалось сделать это помещение чуточку светлее.

Глава шестая. Мгла

Мы всю свою жизнь гоняемся за мимолетными ощущениями, глупыми целями, постоянно стремимся к какому-то заключению, находившемуся от нас на расстоянии в целую вечность. Но в конечном итоге не проходим и половины пути, останавливаемся на распутье, где встречаем особу, вселяющую ужас в каждого, кто произнесет ее имя. Это Госпожа Смерть.

Татьяна за свою жизнь видела смерть множество раз. Вначале это пугает, доводит до приступа паники, иногда даже вызывает тошноту и головокружение, но затем нервная система будто получает иммунитет и справляется с такими психологическими нагрузками без особого стресса. Девушка уже совершенно спокойно смотрела на мертвые тела, словно перед ней обычный объект для изучения, помогавший в очередном расследовании загадочного убийства.

В комнате было холодно, словно сюда раньше срока пробралась зима. И Татьяна уже жалела, что не захватила свое драгоценное пальто бежевого цвета. Но вряд ли бы кто-то с серьезностью воспринял ее, стоявшую в верхней одежде в операционной. Это бы выглядело глупо. Она не хотела казаться нелепой среди своих коллег, это ее пугало до потери памяти. Поэтому никто никогда не видел девушку без аккуратной укладки волос, тщательно выглаженного женского костюма приятного серого цвета с тугим ремешком на поясе, донельзя чистых туфель и легкого макияжа, подчеркивавшего выразительные глаза, красивые ухоженные брови и пухлые губы натурального цвета.