Вскоре голоса стихли, и вновь воцарилась тишина, нарушаемая жутким посвистыванием ветра. Татьяна устало закрыла глаза и обессиленно села на пол, чувствуя, как слезы огромными каплями капали на деревянный пол, создавая причудливый узор, напоминающий ночное звездное небо.

— Эрван, — с болью произнесла она и опустила голову, понимая, что ей уже ничего не поможет. Все надежды стремительно умирали, оставляя вокруг только ледяной страх, который подобно кислоте разъедал душу девушки, жестоко и без единой капли жалости.

Глава третья. Двойное чувство

Ему нравился запах овощей, запах их свежести и необработанности. Каждый раз смотря на них, Эрван представлял, как осторожно сжимает в руке заветный плод, левой рукой берет острый кухонный нож и разрезает овощ на мелкие кусочки, стараясь делать это как можно ритмичнее и быстрее. В первое время он часто ранил пальцы лезвием ножа, ускоряясь во время резки овощей, но постепенно навык улучшался и порезы практически ушли в прошлое. Разумеется, сам он бы никогда не смог научиться этому. До недавнего времени нож он держал только на поле боя. Те ужасные события был столь далеким, что не казался частью реальной жизни, стал чем-то несуществующим и невероятно отдаленным. Это была прошлая жизнь, теперь он живет в теле новой личности, носит новое имя и выдуманную биографию.

Он — Эрван Джефф.

Более менее говорить по-английски его научил Джордж, тот, кто подарил ему шанс на спасение. Этот человек запрещал вспоминать о событиях, предшествующих перемирию, окончанию страшной войны, и Эрван старался следовать этим указаниям. Да и ему самому было легче думать, что ничего плохого не было, что в мире постоянно была гармония. Ему проще не вспоминать, как тела товарищей разлетались на куски, а их внутренности оседали на его форме, полностью пропитывая ее запахом человеческой крови. Не вспоминать звук разрывающихся снарядов и огнестрельного оружия, чьи пули пролетали в паре сантиметров от лица. Не восстанавливать в памяти ту боль, которую он испытывал в госпитале, чувствуя, как хирург зашивает его ранение без какого-либо наркоза, так как тогда экономили на всем: в тот момент Эрван насквозь прокусил свою губу и язык, но боль была приятной, какой-то умиротворенной, хотя долгое время ему было весьма трудно говорить.

Джордж всегда рядом. Он был тем, кто еще совсем недавно являлся его врагом, тем, кто мог совершить над ним самосуд. Но тот подарил ему жизнь, дал шанс начать все с нуля, стать новым человеком. Эрван долго не мог поверить во все случившееся, особенно в то, что теперь ему предстояло стать гражданином Англии, полностью отказаться от семьи и стереть все события прошлого. Но так было нужно, об этом постоянно говорил Джордж. Было страшно, да, было очень страшно им обоим. Не было ни плана, ни каких-либо средств на существование. Но Джордж вывел их из той ямы, где они невольно оказались в тот злополучный день.

Теперь они работают в небольшом стареньком кафе, где с раннего утра до позднего вечера удаляет голод лондонское население. Люди постоянно голодны, их аппетит неутолим. Эрван видел много людей, чьи лица заплыли жировой массой, чья мания к еде чудовищна, это помогало ему на короткое время забыться, особенно не думать о голоде, который преследовал молодого человека постоянно. Джордж на удивление готовил хорошо, словно занимался этим с раннего детства. Когда ему пришлось обучать этому мастерству своего друга-неуча Эрвана, то он поведал, что в этом деле главное спокойствие каждого действия, еда не терпит человеческой злости, насилия, она любит ласку и сладкую нежность, только тогда блюдо получит хороший вкус. Эрван усвоил этот урок. На собственное удивление он научился многим навыкам кулинарного искусства за рекордное количество времени. Эрвану нравилось готовить, он мог делать это круглые сутки. Сначала он был на подмоге, либо стоял у раковины, но постепенно его подпустили к плите и позволили готовить самому. И это погрузило Эрвана с головой. Процесс приготовления блюда отгонял все дурные мысли, все страхи и переживания, парень в такие моменты испытывал легкое возбуждение, чувство полета и внутреннее умиротворение. Джордж всегда наблюдал за ним с довольной улыбкой и легким незаметным удивлением, было видно, как он гордился своим учеником и самым настоящим другом.

Но вкус приготовленных блюд был Эрвану не знаком, пробовать их категорически запрещалось, а перерывы на еду очень часто приходилось отменять из-за большого потока людей. Их забегаловка располагалась в промышленном районе, поэтому ближе к вечеру толпа клиентов, покинувших свои заводские станки, была бесчисленной. В такие моменты Эрван разбавлял свои блюда собственной кровью, ибо приходилось готовить сразу несколько заказов, а глаза просто не поспевали за ножом, который с бешеной скоростью нарезал овощи.

— Мне всегда было интересно, какова твоя кровь на вкус, — часто шутил Джордж, замечая, как Эрван наскоро вытирал свои окровавленные пальцы полотенцем. — Но клиенты пока не жалуются, значит им нравится.