Читаем "Слёзы войны" (СИ) полностью

В 1943 году началось наступление Красной Армии по всем фронтам. Узнав об этом, партизаны, базировавшиеся в лесах неподалеку от Ядловки, активизировааись. Повидимому хлопцы, не нашли никакого стратегически важного объекта, кроме Ядловки, а может быть им, просто, надоело сидеть на голодном пайке, надумали они пополнить свои оскудевшие запасы? Так или иначе - напали они ночью на немецкий форпост, базировавший в селе. Десять немецких солдат, во главе с лейтенантом, спрятались в подвале церкви, оборудованном под бункер, и заняли оборону. Никто из солдат не пострадал. Только одного царапнула по щеке отколовшаяся от пули штукатурка. Они вызвали по рации подкрепление из районного центра, Бровары. Через час в село ворвались на двадцати грузовиках каратели СС. Увидев большой перевес в силе, партизаны без боя скрылись в лесу, бросив жителей села на произвол судьбы. Зато комиссар поставил галочку в послужном списке о боевых действиях в тылу врага.

Эсесовцы окружили Ядловку в плотное кольцо и согнали всех жителей на майдан в центре села. Это уже были не те добродушные немчики, которые снабжали селян необходимыми хозяйственными мелочами и способствовали увеличению населения, а безжалостные эсэсовские волки. Для лучшего усвоения порядка и устрашения, каратели расстреляли каждого десятого жителя. Затем за дело взялись огнемётчики. Спалили всё село. Всё! Из тысячи двухсот дворов не оставили ни одной хатки, ни одного деревца - всё взметнулось в небо чёрным дымом. На всё село остались чудом уцелевшая церковь и один сарайчик покрытый железом. Он находился в стороне под прикрытием деревьев и его, по-видимому, не заметили. Затем оставшихся жителей погнали, как скот, и распределили по разным концентрационным лагерям.

* * *

Мина и Настя уложили на тележку то, что успели вспопыхах собрать. Сверху посадили Антошу и Семёнчика. Старшенькую Лизочку баба Настя взяла за руку. Чего уж теперь прятаться! Да и не было никому никакого дела до них. Каждый был занят своей бедой. Погнали всех колонной через горящее село. Почти сутки гнали их в концентрационный лагерь под Броварми. Наконец-то добрались до указанного места. Кругом открытое поле, огороженное колючей проволокой. Негде даже спрятаться от дождя. Несколько десятков человек ютятся в каком-то овражке, под кустиками - кто как может позарывались в матушку-землю. Лагерь состоял из цывильных, таких же селян, как и они. Где-то вдалеке тёмной полоской виднелся лес. С десяток полицаев-охранников угрюмо бродили вокруг лагеря, положив карабины на плечо, как палки. Видно, уже чувствовали, что расплата не за горами.

Предусмотрительный и хозяйственный Мина, как чувствовал, припрятал в тележке под клумаками заступ, молоток, пилу. Под днищем тележки даже топор припрятал. Выкопал небольшую землянку под уклоном, укрыл её болотным камышом и ветками. Сверху присыпал землёй и песком, и получился какой-никакой притулочек. Со всех сторон стены земельные, а выход свободный. Можно хотя бы попрятать детей от дождя и ветра. Хорошо ещё, что было лето и не было холодно. Помаленьку все сельчане окопались в землянках, обжились, терпеливо ожидая прихода своих.

К концу августа в лагере практически уже не было никакой охраны. Немецкая охрана ушла и только изредка наведывался мотоцикленый патруль. Им было не до этого - Красная армия наступала на пятки. В прокуренной сторожке дежурили несколько пьяных полицаев. Люди потихоньку начали выходить за забор в поисках пропитания. Некоторые пробирались даже в лес. Оттуда они несли грибы, ягоды, тащили охапки дров. Домой в село возвращаться было нельзя, да и некуда - всё село сожжённое. Никто не знал, что их там ожидает. Лиза и Антоша быстро подружились со своими сельскими сверсниками. Целыми днями они рыскали по болоту в поисках пропитания, набивая животики найденными птичьими яйцами, съедобными стеблями аира и рогозы. Вечером баба Настя готовила из остатков муки, вперемешку с сухими листьями липы, оладьи. Чай заваривали из припасенного липового цвета, смородины, вишни и мяты. На лугу после дождя пробивались шампиньоны. Они тоже как-то спасали от голода. Хуже приходилось Семёнчику. Ему необходимо было молоко. С наступлением темноты Мина пробирался до ближащего села и там менял вещи на продукты

Фото 22. Памятник детям, погибшим в Бабьем Яру.

В ход пошли сапоги, часы, ещё подаренные ему паном к свадьбе. Такая же участь постигла и обручальные кольца бабы Нины, которые ещё тогда оставил ей Овсей мол, "вам они ещё пригодятся". И как в воду глядел. Пригодились, да ещё и как! Баба Настя даже нательный крестик сняла, что-то пошептала, видно, просила прощения у Бога, и выменяла за него детям двух живых кроликов. Мина тут же соорудил из камыша маленькую загородку и выпустил их туда. Появилось своё "хозяйство", а вместе с ним и у детей забота - рвать траву и кормить кроликов. Правда, долго их не пришлось держать. Старожилы посоветовали их употребить в пищу, иначе полицаи, если увидят, то отберут.

* * *