Читаем Слезы печали полностью

Присцилла! Моя Присцилла! Я вспоминала дни, когда впервые взяла на руки Эдвина. Как нежно я его любила; он был для меня чем-то большим, чем просто ребенком: он был утешением в горе. Присциллу я любила ничуть не меньше. Я любила ее потому, что она была девочкой, и в гораздо большей степени чувствовала ее своей. Если Карлтон был расстроен полом ребенка, то я наоборот.

Где-то вдалеке от Эверсли происходили важные события, но я не могла думать о них всерьез. Вся моя жизнь сосредоточилась на ребенке. Услышав о том, что голландский флот поднялся вверх по Мидуэю до самого Чатема и вовсю хозяйничал в Ширнессе, я сказала, что все это ужасно, и сразу забыла об этом. Военные корабли "Лойял Лондон", "Грейт Джеймс" и "Ройял Оук" были сожжены врагом, а береговые фортификации разрушены. Я испугалась на минутку, но потом вновь обратилась мыслями к своему ребенку.

- Нация никогда не переживала такого позора! - кричал лорд Эверсли, и я представляла, насколько глубоко потрясены этими новостями мои родители.

Но сама я могла думать только о том, что Присцилла набирает вес, что она уже узнает меня и перестает хныкать, когда я беру ее на руки. Она уже улыбалась мне. Я не могла на нее нарадоваться.

Мальчики пришли посмотреть на нее и были изумлены размером ее рук и ног.

- Ну, с такими маленькими ножками она никогда не сможет быстро бегать! заявил Ли.

- Глупости! - возразил Эдвин. - Она вырастет, ведь правда, мама? Мы тоже сначала были такими же маленькими.

- Таким маленьким я никогда не был, - сказал Ли.

- Был, был, я сама видела, - сказала ему я.

Глядя на Ли, я не могла не вспоминать об Эдвине и Харриет. Интересно, когда он был зачат? Во всяком случае, раньше Эдвина - он был на две недели старше.

Я не должна была думать об этом, поскольку это отражалось на моем отношении к Ли. Он не был виноват в том, что его родители нагло обманывали меня.

Дядя Тоби постоянно искал предлога для того, чтобы зайти в детскую. Он был очарован Присциллой.

- Счастливый ты человек! - говаривал он Карлтону. - Я готов отдать многое, лишь бы иметь такого ребенка.

Затем он начинал жаловаться на свою бездарно растраченную молодость и рассуждать, как пошла бы у него жизнь, если бы он вовремя образумился и стал семейным человеком.

- Ну, это никогда не поздно, - сказал Карлтон. - Давай найдем ему невесту, Арабелла?

- Мы соберем домашнюю вечеринку, - сказала я, - и пригласим как можно больше подходящих дам...

А про себя подумала: "И кого-нибудь для Карлотты". Бедная Карлотта, в последнее время она, по-моему, стала еще несчастнее, как будто мое замужество плохо повлияло на нее. Возможно, все дело было в моих детях.

Царило всеобщее ликование по поводу мира, заключенного с Францией, Данией и Голландией, но Карлтон сообщил мне, что в народе поднимается ропот против короля и многие считают, что заключение мира является для нас позором.

- Медовый месяц Карла с народом закончился, - сказал он. - Теперь народ ропщет.., и не так против самого короля, как против его любовниц.

- Это не совсем справедливо по отношению к ним.

- Увы, дорогая Арабелла, мир полон несправедливости.

Я согласилась с ним, и мы заговорили о дяде Тоби и о необходимости подыскать ему жену.

- Нам надо хорошенько постараться, - сказала я.

Но вскоре выяснилось, что нам вовсе не обязательно этим заниматься.

В сентябре дядя Тоби отправился в Лондон с кратким визитом, который основательно затянулся.

Дядюшка написал нам о том, что наслаждается в Лондоне жизнью, а главным образом посещает театры. Он видел Нелли Гвин в роли Алисы Пирс в "Черном принце", в роли Валерии в новой трагедии Джона Драйдена "Тираническая любовь" и в роли Донны Ясинты в лучшей из комедий Драйдена "Вечерняя любовь". Он очень лирично писал об очаровании Нелли и сообщал о том, что, по слухам, внимание короля полностью отдано ей, в то время как Молли Дэйвис оттеснена.

- Похоже, он всерьез увлекся лондонской сценой, - сказал Карлтон. Видимо, в какой-то степени это компенсирует его несостоявшуюся семейную жизнь.

Затем, совершенно неожиданно, пришло письмо, адресованное, лорду Эверсли. Мы все читали и перечитывали его вновь и вновь. Карлтон хохотал до упаду.

- Никогда не думал, что дядя может зайти так далеко, - признался он.

- И что же теперь будет? - вопрошал лорд Эверсли.

- То, что и должно быть, - сказал Карлтон. - Он приедет со своей дамой сердца.

Дело было в том, что дядя Тоби женился. По его словам, это была красивейшая из женщин, привлекательная, живая - одним словом, такая, какая ему нужна. Он стал счастливейшим из живущих ныне мужчин и собирался поделиться этим счастьем с нашей семьей. Его приезда следовало ожидать на следующий день после получения письма, ибо он собирался отправляться в путь, не дожидаясь ответа.

Весь дом с нетерпением ждал его приезда.

Сдержав слово, дядя Тоби прибыл вместе с новобрачной. Мы ждали их во дворе, когда они въехали в ворота.

Я смотрела на них, и мне казалось, будто я сплю. Эго было невероятно, но это было так. Дядя Тоби женился на Харриет Мэйн.

ТЕНЬ СМЕРТИ