Читаем Слёзы огня (СИ) полностью

Проект, благословлённый и жрецами, и магами, курировал лично Верховный Чародей и его жена-человек. Гилу мечтательно улыбнулся, вспомнив, как необычно выделялась она сегодня в своих синих бархатных одеждах Главы рода, выделялась и среди множества высоких тонких эльфов, одетых в светлое, и среди других Глав высочайших семейств. Выделялась всем: и своим ростом, и телосложением, и чертами лица, и движениями, и совсем другой статью, нежели та, к которой привык эльфийский глаз. Всё же она была быстроживущим изменчивым человеком: это манило и казалось чем-то непостижимым – маленькое хрупкое чудо на ладони вечности. Она тепло улыбнулась ему, поймав в толпе взгляд Гилу ещё до того, как их официально представили друг другу. Художник был бы рад поделиться с ней своей радостью по поводу прекрасной вечной зимы и пронизывающих ветров горных пиков, но Верховный Чародей ни на минуту не отходил от своей жены и личного «резонатора», и Гилу счёл момент неуместным.

Они с Эгсо гуляли по дальним уже окрестностям нового Столпа силы, вспоминая воздух родины и тех, кто ждал их дома, и сами не заметили, как оставили позади надёжные тропы, проложенные гильдийными колдунами. Когда мир вокруг раскололся от страшного грохота и твердь под ногами заходила ходуном, Гилу растерялся. Как могло случиться так, что выросшие и всю жизнь прожившие в горах эльфы беспечно забыли о собственной безопасности, не активировав даже защитных заклинаний? Мгновенно стало непроглядно темно, Гилу попытался было броситься ближе к брату, но огромная сила схватила его и поволокла прочь, в неприметную пещерку, выход из которой тут же исчез под глыбами льда и камня. Они попали под сильный камнепад, но Эгсо успел своей магией Главы рода оттащить младшего брата в безопасное место.

Вскричав, Гилу бросился к исчезнувшему проёму, но тут в него ударилось что-то терпко-жгучее и ледяное, и он задохнулся, ощутив, что теряет себя в непонятном хороводе незнакомых лиц и чужих мыслей. Он упал, забыв, кто он и где находится, пытаясь сосредоточиться и собраться, но перед его внутренним взором замелькали отрывки видений, разговоров, радость и горе, гнев и счастье чередовались с ужасающей скоростью, чьи-то лица одновременно произносили что-то тысячей ртов, и многоголосие не давало думать, разрывая на части. Гилу казалось, что его разъедает изнутри, он уже не чувствовал собственного тела, но ощущение жжения не уходило, а наоборот, словно нарастало, будто он упал в озеро кислоты, и она, пожрав его тело, пожирает теперь душу.

Сколько прошло времени, Гилу не знал, но умение думать, обрывками, незаконченными короткими мыслями постепенно стало возвращаться к нему. Он удивился, что ещё не умер – его ведь, наверное, раздавило каменной глыбой? Он ярко ощутил пронзительную боль и огромную ломающую кости тяжесть, увидел на секунду перед собой горную дорогу, которой они шли с братом, встрепенулся и вскочил. Тело, неповреждённое, слушалось его, пальцы Гилу ощупывали шершавую каменную поверхность в кромешной темноте, ощущая проклятое жжение, оно не отступало и не исчезало. Вздрогнув, эльф вдруг понял, что не поверхность камня жжёт его пальцы, оно исходит изнутри его самого, как из источника, словно центр и точка концентрации его родовой стихии находилась внутри него.

Страшная догадка пронзила уцелевшего Арсьенне, оттеснив сонм безмолвных голосов внутри его рассудка.

- Эгсо, нет! Не смей умирать!!! – он ударил кулаком по завалу, ощущая, что плачет, ведь и это жжение внутри, и обрывки воспоминаний множества эльфов, и ощущение распада собственной личности могли означать только одно – Ключи рода избрали его после гибели своего предыдущего носителя.

Он плакал и колотил по стене, вновь теряя себя, неизменным оставалось лишь ощущение жжения, растворения и боли в чудовищном круговороте, который отныне навсегда соединился с круговоротом крови в его теле – наконец, Гилу ощутил, что Ключи плачут вместе с ним, что они одно, ужасающе одно вечно плавящееся целое, а значит, нет никакой надежды на спасение жизни брата, значит всё бессмысленно и отныне ничего не имеет значения. Его слёзы, слёзы огня, странным холодом воспламенили вены и обожгли жаром глаза, изливаясь вовне и прожигая камень. Изъеденный камень превращался в труху, осыпаясь под его пальцами, жгучие слёзы не повредили ни его лица, ни рук, но Гилу едва ли осознавал всё это, думая лишь об одном: «Эгсо мёртв, он умер, мой брат, Глава моего рода погиб, я не защитил его».

Когда Гилу выбрался наружу, проплавив слезами огня стены камней и льда, ночь уже вступала в свои права. Его «я» по-прежнему крутило и швыряло по обрывкам воспоминаний предыдущих носителей Ключей рода, и отчаянью внутри совершенно не за что было зацепиться. Он пошёл куда глаза глядят, повинуясь лишь отзвукам инстинкта и неясным образам, всплывающим на поверхность страдающего рассудка.