Читаем Слезы Эрии полностью

Минуло два дня. Двери в Сильм уже не разлетались сияющими осколками, не причиняли никому вреда, но по-прежнему оставалась неприступными. Артур Моорэт до позднего вечера засиживался в зале Дверей, скрючившись в кожаном кресле над кипой исчерченных небрежным почерком бумаг. Он с головой погрузился в таинственный мир чисел и формул. Я же была предоставлена сама себе и все свободное время проводила в библиотеке: помещение необъятных размеров утопало в ярком солнечном свете, льющемся из высоких, в несколько этажей, арочных окон, и вмещало сотни тысяч книг.

Я мечтала прогуляться по всем ее галереям, заглянуть на каждую из полок, но была вынуждена прятаться в самом отдаленном и крошечном закутке, примыкавшем к кабинету Артура. Мало кто решался сунуть сюда нос даже в отсутствие Хранителя Дверей, поэтому только здесь я чувствовала себя в безопасности – ученики и профессора вселяли в меня страх, я ощущала на себе их пристальные и не всегда дружелюбные взгляды. Они видели сияние моей ауры, чуждой Гехейну, и им оно явно не нравилось.

Я сняла с полки очередную тонкую книжицу с пожелтевшими страницами – поднявшаяся с корешка пыль защекотала нос – и водрузила на уже потяжелевшую стопку. Меня непреодолимо тянуло к книгам по магии – самой большой загадке Гехейна – и к сборникам сказок и легенд о существах, населяющих этот мир.

Только книгам я могла сейчас довериться, только с ними могла поделиться тревогой. И я надеялась, что хоть одна из них даст утешительный ответ.

Каждый день, когда первые лучи солнца касались крошечных Слез в оконных рамах, створки бесшумно распахивались, впуская в комнату свежий утренний ветерок и сонный писк альмов, дремлющих в саду. Но сегодня вместе с тихим шелестом листвы они впустили в мою комнату бродячего кота. Я уже не спала, когда он спрыгнул с яблоневой ветви и мягко опустился на подоконник. Обвив лапы пушистым рыжим хвостом, дикий зверь просто сидел на краю и наблюдал, но стоило мне пошевелиться, как он тут же шмыгнул обратно в окно и скрылся в густой листве. И ни холодная вода, ни крепкий, бодрящий отвар Эльи не могли усмирить мои тревожные мысли, вызванные этим событием. В голове навязчиво скреблись слова служанки о тамиру.

Из найденных книг я поняла: люди действительно их ненавидели.

Мне попадались короткие очерки ученых, пытавшихся понять природу этих существ, и сборники пугающих, порой совершенно не детских, сказок. В них рассказывалось о чудовищах, пьющих людскую кровь, ворующих чужие лица и поглощающих души. Их описывали как кровожадных обезумевших монстров, которые лепят себе безобразные морды и тела, нарушающие все законы природы.

В одной из попавшихся мне легенд говорилось о страннике, зимней ночью искавшем ночлега.

Седина уже давно выбелила бороду Старосты, а время нещадно проредило его некогда пышную шевелюру и затуманило взор. Когда странник постучал в дверь, старик не сумел разглядеть опасности, горящей в глазах чужака. Он впустил его в дом, сытно накормил, обогрел и дал мягкую постель. Но в благодарность за эту доброту ночью, когда дом погрузился в сон, странник прокрался в комнату Старосты, склонился над постелью и впился острыми зубами в его горло. Он с жадностью осушил тело старика и, когда в нем не осталось ни капли крови, проглотил душу. Иссохшее, пустое тело рассыпалось прахом в руках чужака. Утром семья не обнаружила странника в своем доме и, собравшись за столом, не заметила перемен в лице деда и отца, которое отныне принадлежало зверю.