Читаем Слезы Эрии полностью

Казалось, ночь пришла в Даг-Шедон с самих болот: вязкая чернота бесшумно вынырнула из воды, просочилась меж досок мостков, растеклась чернильным пятном по платформам, вскарабкалась по бревенчатым стенам, перетекла на кроны деревьев и куполом сомкнулась над крышами, погасив бледный лунный свет. Деревню затопила непроницаемая тьма, смолкли птицы и людские голоса, замерли невидимые зверьки, скребущие в соломе над головой. И в этой звенящей тишине голос страха звучал оглушительно громко, распыляя нарастающую с каждой минутой тревогу о Шейне.

Поначалу Бенгата пыталась отвлечь нас разговорами, но вскоре сдалась перед нашим неприступным молчанием, за которым пряталось мучительное беспокойство.

Старуха разлила по тарелкам горячий кислый суп. Я с трудом проглотила несколько ложек, заглушив урчание живота, а Шеонна даже не взглянула на еду. Подперев голову рукой, она, как и прежде, смотрела в окно – распахнутое настежь с тех пор, как наступила ночь и любопытные сельчане разошлись по домам.

Внезапно подруга вскочила со скамьи и, ринувшись к двери, резко открыла ее. На пороге изумленно замер высокий бородач с занесенным для стука кулаком. Я узнала мужчину – он был среди тех, кто нес Шейна к знахарке.

– Мой брат? – сходу выпалила Шеонна.

– Жить будет, – хриплым басом ответил мужчина. – Ильва кружит над ним, как тэмру над своим птенцом. Ну нет! – Он преградил Шеонне путь, стоило той занести ногу над порогом. – Она не пустит к себе никого как минимум до рассвета.

– Тогда что тебя привело, Йорн? – Нахмурившись, Бенгата поднялась из-за стола.

– Тут такое дело… – Мужчина растерянно провел рукой по спутанной бороде. – Ребята вернулись с пожарища. Они нашли тело. Кай говорит, что это Снорр, сын Грид – пекарши из Несса.

Меня прошиб ледяной пот. Я поняла, о ком шла речь. Когда начался пожар, Эд и Матс стремительно унесли ноги, но толстяка с арбалетом я не видела с того самого момента, как прыгнула в воду.

– Что с ним случилось? – сдержанно спросила Бенгата.

– Не увернулся от стрелы, – ответила Шеонна.

В ее голосе не было ни злобы, ни хотя бы притворного сочувствия. Он звучал спокойно, даже скучающе. Подруга словно сообщала о чем-то обыденном, не стоящем внимания и переживаний, отразившихся в карих глазах Бенгаты, – как если бы кто-то просто порезал палец. И от этого ее слова становились еще более пугающими.

Йорн побледнел и кивнул – добавить ему было нечего.

– Это случилось на нашей земле, значит, нам его и провожать, – смиренно выдохнула старуха. – Вели парням подготовить тело, а сам разыщи мне ворона. Нужно сообщить матери.

– Как прикажешь. – Йорн почтительно поклонился и покинул хижину.

– Что ж, если Болота так решили… – пробормотала под нос Бенгата и устало опустилась на скамью.

Позже она заварила чай. Когда янтарная жидкость наполнила кружки, в нос ударил, оцарапав нёбо, горький запах успокаивающих трав, который Элья всегда искусно прятала за сладкими нотками меда. Я затаила дыхание и, пока тошнота не успела подобраться к горлу, стремительно осушила чашу. Как никогда, мне хотелось забыться в спокойном, без кошмаров, сне и скорее встретить хмурое утро, чей свет непременно развеет все тревоги, опутавшие сердце сотканными из тьмы сетями.

Шеонна тоже не отказалась от напитка. После беседы с Йорном она заметно оживилась и теперь, неторопливо потягивая чай – кажется, тошнотворно-горький вкус ее совершенно не беспокоил, – с любопытством рассматривала хижину.

На ночлег мы устроились у теплого очага на мягком ковре из пестрых звериных шкурок. Нежно обняв Эспера и зарывшись носом в его спутанную шерсть, я медленно погрузилась в сон под умиротворяющий треск догорающих поленьев и тихий скрип ножа по древесине – Бенгата стругала послание на тонких веточках, а ворон Йорна с любопытством наблюдал за движением морщинистых рук, нетерпеливо переминаясь с лапки на лапку.

Мой сон был крепким, но недолгим: вскоре меня разбудил тихий болезненный стон. Я с трудом разлепила отяжелевшие веки и приподнялась на локтях, тонкое одеяло за время сна словно прибавило в весе и теперь давило на грудь, а тело нещадно ломило от усталости – оно противилось резкому пробуждению.

Бенгата сидела рядом. Склонившись над Шеонной, она тихо бормотала и протирала ее лоб мокрым полотенцем. Дыхание подруги было тяжелым и прерывистым и сопровождалось мучительным хрипом.

– Шеонна! – встревоженно позвала я и сжала липкую от холодного пота ладонь.

– Тише! – шикнула на меня старуха.

– Что с ней? – испуганно прошептала я. – Это из-за ее ран? Заражение?

– Нет! – Бенгата вздрогнула и поморщилась, словно я залепила ей невидимую пощечину, усомнившись в ее знахарских талантах. – С твоей подругой все в порядке, по крайней мере, тело ее точно здорово.

– Я не понимаю…

– Утром. Мы все поймем утром.

Старуха вновь окунула полотенце в миску с холодной водой и приложила его ко лбу Шеонны.

Я не ложилась, пока подруге не стало легче: дыхание выровнялось, руки потеплели, и она наконец затихла в спокойном сне. Бенгата шумно выдохнула и, подпирая рукой ноющую поясницу, поплелась к своей кровати.