Читаем Слева молот, справа серп полностью

Стоя на пандусе черного хода, Гвидо Шнапсте с удовольствием затягивался сигаретой «Ротманс». Курил он мало и предпочитал только эту марку. Ему нравился мягкий табак, золотой ободок у кромки фильтра и поблескивающие грифоны, сжимающие в лапах нарядный герб. Настроение официанта было приподнятым. У него появилась эрекция. Пусть и не такая впечатляющая, как раньше, но подарившая надежду. Месть, ставшая внутренней потребностью, почти свершилась. Гвидо с нетерпением ждал суда. Он уже видел сидящих за решеткой Марьина с Хузиным. По бокам – суровые конвоиры с автоматами. Взгляды подсудимых сверлят пол. Прокурор запрашивает по десять лет тюрьмы каждому. Нет. Марьину восемь, а Хузину – двенадцать. У Марьина семья. Они бросаются на колени и молят о пощаде. Пока судьи в комнате заседаний решают их будущее, несчастные рыдают, не веря в происходящее. В тишине зала раздается голос судьи: именем суда Латвийской Советской Социалистической Республики…

Мечты Гвидо прервал голос его юного коллеги Антона Дрискина:

– Денек на загляденье, Гвидо. Что погода, что касса. С утра прет.

– У меня тоже хорошо идет. Два чанчубека залетных перед шалавами дензнаками швыряются.

– Видел. Укуренные, по-моему. Гвидо, слушай, а я спросить хочу. Правда, что тебе какие-то клоуны таблетки для увеличения х. я продали с эспандером специальным?

Гвидо резко дернулся и тут же замер.

– Ты что, идиот, Антон? Ты что придумал? Какие таблетки с эспандером? – отшвырнув сигарету, взвился Шнапсте.

– Во-первых, я не идиот. Во-вторых, я просто спросил.

– А почему это ты спросил?

– От людей услышал и спросил. И к чему так нервничать, если это все неправда?

– А я не нервничаю. Мне просто смешно. Как такую ахинею можно вообще придумать? Таблетки для увеличения члена, да еще и с эспандером. Хорошо, не с гидравлическим насосом. А кто тебе эту гадость сказал, Антон?

– Гвидо, весь ресторан об этом судачит. Будто ты купил эспандер с «колесами», а они никакого эффекта не дали. И ты пошел и написал заявление в милицию.

– Ну ничего… Я выясню, кто распространяет в коллективе эту мерзость. И не приведи Господь, Антон, если это твоя работа.

– Да брось ты переживать! Даже если оно и так. Главное, чтобы «капуста» шла и проверок меньше было. И еще как в тосте. Чтоб хер стоял и деньги были.

Антон скрылся за дверьми. Гвидо на нервах закурил еще одну сигарету. Теперь его сознание рисовало более мрачные картины. Он видел, как собственнолично расстреливает Андрея и Рому. После недолгих раздумий Шнапсте быстрым шагом направился к ближайшей телефонной будке. Трубку долго не снимали. Наконец раздался щелчок, и монета с клацаньем провалилась в накопитель.

– Товарищ Кутырев, это Гвидо Шнапсте. Дело гонадотропина, – голос официанта звучал взволнованно.

– Да, узнал. Что-то случилось, товарищ Шнапсте?

– Можно сказать – да. Срочная новость. Произошла утечка.

– Утечка чего?

– Утечка информации, государственной тайны.

– Это уже интереснее. Подслушали разговор в ресторане?

– Нет, мне доложили. Точнее – рассказал коллега.

– Вы только не волнуйтесь. Говорите спокойнее. За вами же никто не следит?

– В принципе, я спокоен. Слежки нет, – Гвидо оглянулся по сторонам.

– Тогда поподробнее об утечке.

– Весь ресторан уже знает о моих проблемах. Знают о деле гонадотропина.

К сожалению, Шнапсте не видел в этот момент лицо Кутырева. Иначе бы он просто дал отбой. Возникла пауза.

– Вы меня слышите, товарищ Кутырев?

– Послушайте, Шнапсте. Если вы думаете, что длина вашего недоразвитого х. я относится к тайнам государственного уровня, то я не ошибся в своих предположениях. Обратитесь к хорошему врачу.

– А тайна следствия не относится к государственным?

Уставившись в табличку с номерами телефонов пожарной, «скорой» и милиции, Гвидо слушал злые, короткие гудки. По возвращении в ресторан его добила фраза одного из таджиков, которых он в разговоре с Дрискиным назвал «чанчубеками»:

– Ты где, пилять, ходишь, чирипашка нидаделянный? Девишки тортик кушать просят. Неси лучший, пилять такой.

Рома потихоньку вживался в новую роль. Освоил кассовый аппарат. Научился принимать товар и заполнять накладные. Первые дни он испытывал подзабытое чувство стеснения. Особенно после того, как увидел среди покупателей давнишнего знакомого. Рома с детства помнил пословицу: «Каждый труд почетен». Но если к врачам, летчикам и спортсменам он относился с уважением, то грузчиков, ассенизаторов и санитаров искренне жалел. Считая эти профессии нужными, Роман понимал, что освоившие их люди по-своему несчастны. А должность продавца он вообще относил к сугубо женским.

Кроме Хузина, в отделе работали молоденькие девушки Лариса и Валентина. Старшим продавцом была Наталья. Ей было слегка за тридцать. Высокая, статная, ухоженная блондинка с короткой стрижкой и большой задницей. Ромины попытки начать флирт Наташа пресекла изящной фразой: «Рома, ты мне нравишься. Но я женщина честная. Сплю только с мужем и Борей». Через неделю Рому первый раз отметили в «Книге жалоб и предложений». Время приближалось к полудню, когда у прилавка возникла пожилая дама:

– Читаешь, сынок?