Строили его ещё при Союзе, когда этот городок только начинал свою историю. Несмотря на то, что это был единственный храм искусства на всю ближайшую округу, от самого здания не пахло даже намёком на творчество. По сути, это была простая бетонно-кирпичная коробка, а её белые стены, будто в извинение за творческий кретинизм архитекторов, местные художники разукрасили какими-то пляшущими антропоморфными людьми, играющими на огромных дудках, из которых вылетали не менее огромные ноты. Администрация уже давно обещала провести капитальный ремонт, но по каким-то неведомым причинам он всё откладывался и откладывался.

Аня остановилась у главного входа и переглянулась с дудящим существом. Могло показаться, что она стоит в нерешительности и собирается с духом, чтобы войти внутрь, но переживать по таким пустякам девушка разучилась уже давно. Сейчас Аня прикидывала в своей голове, на сколько хватит её сил и рун, если вдруг внутри возникнут непредвиденные осложнения.

Как и ожидалось, в здании, где практически не было окон, царила кромешная тьма, но храбрая девушка была готова и к этому. Она захватила с собой небольшой фонарик, который они с Келом нашли в доме. Раньше его использовали для спусков в тёмный погреб, но сейчас он верно прорезал своим тусклым лучом непроглядную тьму.

Первое, что пришло в голову Ани – проверить большой зал. Именно в нём проходили все главные городские концерты, редкие выступления приезжих артистов и показы киноклассики. Толкая тяжелую деревянную дверь, Аня ожидала увидеть привычную картину – старые ободранные кресла с откидным сидением, скрипучие полы, выцветший от времени занавес и непроглядная тьма, но как только дверь поддалась усилиям хрупкой девушки, Аню тут же ослепил внезапный свет. Проморгавшись, она невольно раскрыла рот от удивления: перед ней был тот самый мрачный зал, в который её забросило сразу после открытия коробки с игрой. Всё было точно так же, как и тогда: красные софиты, бьющие в закрытый занавес того же цвета и полное отсутствие стульев. Девушка медленно, не теряя бдительности, начала приближаться к сцене. Из-за каши в голове сохранять спокойствие и ясность мыслей было невероятно трудно, но Аня успешно справлялась с этой задачей. Готовая к любым неожиданностям, она осторожно поднялась на сцену и приблизилась к занавесу. Её рука взялась за мягкую ткань и приоткрыла плотную завесу тайны…

На той стороне не было ничего… почти ничего. Вместо мягкой тканевой перегородки в задней части сцены была глухая и непроницаемая кирпичная стена с одной единственной дверью, и точно такие же стены были прямо за кулисами. Ещё более осторожным шагом Аня подошла к двери и рассмотрела её поближе – это могла бы быть совершенно обычная и ничем не примечательная деревянная дверь, если бы не её массивная золотая ручка и три чёрные прорези размером с большой палец прямо посередине двери. Чем дольше девушка смотрела на неё, тем сильнее разгоралось её любопытство и в какой-то момент ладонь потянулась к ручке…

Коснувшись её, Аня вздрогнула всем телом от оглушающего грохота позади неё. Это захлопнулась единственная дверь, ведущая зал. Занавес медленно открылся и сквозь свет софитов девушка увидела, как что-то приближается к сцене с дальнего конца зала. Этим «что-то» оказался робот: ржавая коробка на трёх колесах с человеческий рост. Также у него были две руки: на конце одной визжала циркулярная пила, а на другой клацали клешни. Эта машина орала самым клишированным голосом, каким обладали роботы ещё с эпохи раннего кинематографа: «Ключ не обнаружен! Ключ не обнаружен!».

Поначалу Аня опешила и испугалась, но буквально через секунду она сообразила, что этот враг не представляет для неё никакой опасности. Шаманка встала в боевую стойку и начала ждать, пока робот подъедет на убойное расстояние. Орущая железяка уже было начала карабкаться по ступеням на сцену, как вдруг над правым плечом девушки пронеслись три стрелы из тёмной энергии. Они прошли сквозь жестянку, та заискрилась, рухнула на землю и наконец-то замолкла.

Впервые за весь день ей стало по-настоящему страшно. Аня медленно обернулась и увидела Андрея, который упал на одно колено, борясь с тяжелейшей одышкой. Глядя в его ярко-зелёные зрачки и вспомнив то, что он сделал перед тем, как они с Женей и Келом нырнули в портал, Аня уже хотела было закричать и броситься наутёк со всех ног, но тихий голос парня, без намёка на ту величественную нотку, с которой он говорил до этого, остановил её. «Аня, прости меня. Прости меня за всё. Прости за всю ту боль, что я причинил тебе. Прости за то, что разбил твоё сердце своими ужасными выходками. Мне никогда не искупить свою вину, но оставить тебя без защиты я не могу. Анечка… ты всегда будешь в моём сердце…».

XI – Справедливость