Доктор(появляется с полным ртом, с повязанной вокруг шеи салфеткой). Что случилось? Сумасшедший? Больной? Пьяный? (Увидев святого.) Просто нищий. Тут я ничего не могу поделать. Что с вами, друг мой? Что вам нужно?

Св. Антоний. Мне нужно воскресить усопшую Гортензию.

Доктор. Ага, понимаю! Вы, очевидно, не врач. Позвольте вашу руку. (Щупает ему пульс.) У вас что-нибудь болит?

Св. Антоний. Нет.

Доктор(трогает ему голову и лоб). А здесь? Не больно, когда я надавливаю?

Св. Антоний. Нет.

Доктор. Отлично. Вы страдаете головокружениями?

Св. Антоний. Нет.

Доктор. Вспомните былые годы. Припадков никаких с вами не бывало? А как насчет ошибок молодости? Вы понимаете, на что я намекаю. Запорами не страдаете? А язык? Покажите язык. Отлично. Теперь вздохните. Глубже, еще глубже. Превосходно. Что же вам, собственно, нужно, друг мой?

Св. Антоний. Я хочу пройти в ту комнату.

Доктор. Зачем?

Св. Антоний. Воскресить покойную Гортензию.

Доктор. Ее там нет.

Св. Антоний. Она там, я вижу ее.

Густав. Вот упрямый!

Ахилл. А что если ему сделать подкожное вспрыскивание?

Доктор. Зачем?

Ахилл. Чтобы усыпить его. Мы бы вынесли его на улицу.

Доктор. Нет, нет, ни в коем случае! Это крайне опасно.

Ахилл. Опасно для него, а нам-то что! Мы не обязаны возиться со всеми помешанными, бродягами, пропойцами.

Доктор. Хотите знать мое мнение?

Густав. Ну конечно!

Доктор. Мы имеем дело с помешанным, совершенно безвредным, но могущим сделаться опасным, если ему начать противоречить. Этот тип больных мне хорошо известен. Во-первых, здесь все свои, а во-вторых, в таком посещении, в сущности, нет ничего оскорбительного для памяти нашей дорогой усопшей. Поэтому я считаю, что во избежание скандала мы вполне можем исполнить пустячную просьбу больного и впустить его на минуту в комнату…

Густав. Ни за что на свете! Где это слыхано, чтобы первый встречный врывался в порядочный дом под нелепым предлогом воскресить умершую, которую он при жизни в глаза не видал?

Доктор. Как хотите. Дело ваше. Или верный скандал, так как вы все равно не заставите его отказаться от нелепой затеи, или ничтожная уступка, которая вам ничего не будет стоить.

Ахилл. Доктор прав.

Доктор. Бояться нечего – я вам ручаюсь. А кроме того, мы все войдем вместе с ним.

Густав. Хорошо, но только поскорее! А главное, никому ни слова об этой дикой истории.

Ахилл. Драгоценности тетки лежат на камине.

Густав. Знаю, знаю. Я за ним буду смотреть в оба. Признаться, он мне особого доверия не внушает. (Св. Антонию.) Ну, хорошо, пожалуйте в комнату. Только скорее. Мы еще не кончили завтракать.

<p>Действие второе</p>

Слева дверь. Направо стеклянная дверь в сад.

Все лица первого действия входят в дверь слева, за ними – св. Антоний.

Густав(указывая ему на кровать). Здесь лежит наша дорогая усопшая. Как видите, она действительно умерла. Ну, вы довольны? А теперь оставьте нас в покое. Ваш визит и так уже затянулся. Проведите этого господина через сад.

Св. Антоний. Позвольте. (Выходит на середину комнаты и становится лицом к умершей. Громким, спокойным голосом.) Встань!

Густав. Нет, это уже слишком! Мы не можем допустить, чтобы незнакомец оскорблял самое святое, что есть у нас в душе. В последний раз прошу вас…

Св. Антоний. Перестаньте. (Подходит к кровати; еще более властно.) Встань!

Густав(теряя терпение). Довольно! Мы за себя не ручаемся! Прошу вас! Вот дверь.

Св. Антоний. Подождите. Смерть многое успела сделать. (Еще более сильным и властным голосом) Вернись к жизни и встань!