Снова ропот в толпе. Давка. Дети кричат – просят поднять их, чтобы им лучше было видно.
Почти все матери исполняют их просьбу.
Незнакомец
. Тсс!.. Он еще не сказал…Видно, что мать тревожно расспрашивает старика.
Старик произносит еще несколько слов, затем все встают и как будто спрашивают его о чем-то.
Он медленно кивает головой.
Он сказал… Он сразу все сказал!..
Голоса в толпе
. Он сказал!.. – Он сказал!..Незнакомец
. Ничего не слышно!..Старик встает и, не поворачивая головы, показывает на дверь. Мать, отец и обе девушки бросаются к двери, но отцу сразу не удается открыть ее. Старик не пускает мать.
Голоса в толпе
. Они выходят!.. – Они выходят!..Давка в саду. Все исчезают за домом. Только незнакомец продолжает стоять под окном.
Наконец двери дома распахиваются настежь, все выходят одновременно. При свете звезд и луны видно, как на носилках несут утопленницу. А посреди пустой комнаты, в кресле, ребенок по-прежнему спит сладким сном. Молчание.
Незнакомец
. Ребенок не проснулся!..Дед
– слепой.Отец.
Дядя.
Три дочери.
Сестра милосердия.
Служанка.
Действие происходит в наши дни.
Довольно темная зала в старом замке.
Дверь направо, дверь налево и маленькая задрапированная дверь в углу. В глубине – окна с цветными стеклами, главным образом с зелеными, и стеклянная дверь, выходящая на террасу.
В углу большие фламандские часы.
Горит лампа.
Три дочери
. Сюда, сюда, дедушка! Садись поближе к лампе.Дед
. Здесь, кажется, не особенно светло.Отец
. Хотите на террасу, или посидим в этой комнате?Дядя
. Может быть, лучше здесь? Всю неделю шел дождь; ночи сырые, холодные.Старшая дочь
. А небо все же звездное.Дядя
. Это не важно.Дед
. Лучше побудем здесь – мало ли что может случиться!Отец
. Не волнуйтесь! Опасность миновала, она спасена…Дед
. По-моему, она плохо себя чувствует.Отец
. Почему вы так думаете?Дед
. Я слышал ее голос.Отец
. Но раз доктора уверяют, что можно не опасаться…Дядя
. Ты же знаешь, что твой тесть любит зря волновать нас.Дед
. Ведь я ничего не вижу.Дядя
. В таком случае надо положиться на зрячих. Днем она выглядела прекрасно. Сейчас она крепко спит. Выдался первый спокойный вечер – не будем же отравлять его!.. Я думаю, что мы имеем право на отдых и даже на веселье, неомраченное страхом.Отец
. В самом деле, в первый раз после ее мучительных родов я чувствую, что я дома, что я среди своих.Дядя
. Стоит болезни войти в дом, и кажется, будто в семье поселился чужой.Отец
. Но только тут начинаешь понимать, что, кроме своих близких, нельзя рассчитывать ни на кого.Дядя
. Совершенно справедливо.Дед
. Почему я не могу навестить сегодня мою бедную дочь?Дядя
. Вам известно, что доктор это запретил.Дед
. Не знаю, что и думать…Дядя
. Вы напрасно беспокоитесь.Дед
Отец
. Мы говорим тихо. Дверь массивная, да и потом с ней сестра милосердия; она остановит нас, если мы заговорим слишком громко.Дед
Отец
. Нет, нет.Дед
. Он спит?Отец
. Думаю, что да.Дед
. Надо бы посмотреть.Дядя
. Малыш беспокоит меня больше, чем твоя жена. Ему уже несколько недель, а он все еще еле двигается, до сих пор ни разу не крикнул – не ребенок, а кукла.Дед
. Боюсь, что он глухой, а может быть, и немой… Вот что значит брак близких по крови…Укоризненное молчание.
Отец
. Мать столько из-за него вынесла, что у меня против него какое-то нехорошее чувство.Дядя
. Это неблагоразумно: бедный ребенок не виноват… Он один в комнате?Отец
. Да. Доктор не позволяет держать его в комнате матери.Дядя
. А кормилица при нем?Отец
. Нет, пошла отдохнуть – она это вполне заслужила… Урсула, пойди погляди, спит ли он.