Читаем Слепота полностью

– А потом мы можем дождаться, когда выключат освещение и выйти из машины, прогуляться.

Микки старался говорить так, чтобы его голос не дрогнул. Они доехали до парковки молча, Мик заглушил мотор, салон резонировал с тишиной.

– Тебе не страшно? – спросила Лин с ухмылкой.

– Страшно, но и радостно. Как будто я знаю, что меня ждёт что-то очень приятное, но для этого нужно немного подождать.

– Если нас заметят на улице вдвоём, да еще и в такое время, можно считать, что мы обречены.

– Можно. Но я знаю, куда мы пойдем, я уверен, что это будет интересно, если, конечно, ты на такое согласишься. – с вызовом в голосе произнес он.

– Соглашусь. – немедленно ответила она.

Вскоре фонари уличного освещения погасли, светились только редкие окна домов. Микки сказал:

– Сейчас я выйду, а ты немного подожди, сиди на месте.

Лин не успела ответить, Мик уже вышел из машины, закрыл дверь. Она не понимала, зачем ждать и, главное, чего. Внезапно дверь пассажирского сидения открылась, первое, что она увидела – протянутую руку, Лин была в замешательстве, она не понимала что делать.

– Тебе нужно положить свою ладонь в мою, и слегка оперевшись на нее, выйти из машины. Я знаю, что раньше так делали мужчины по отношению к женщинам. Это первый раз, когда мне представилась возможность попробовать, буду рад, если ты поддержишь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза