Читаем Слепая вера полностью

– Беда Храма и его прислужников из правительства в том, что наука им нужна, – продолжал Кассий. – Хоть они и заявляют, что все, открытое в Допотопную эру, заслуживает презрения, на самом деле они целиком зависят от этих знаний. Тут и операции, которые навязываются женщинам, и техника, которая позволяет удерживать в воздухе уцелевшие самолеты и обрушивать на головы иноверцев ракеты со взрывчаткой, и химикалии, с помощью которых выращивается и хранится эта дрянь, наша еда, а в первую очередь – микротехнологии, обеспечивающие круглосуточный поток бессмысленной информации, в которой нас топят. И все это плоды трудов того самого интеллектуального сообщества, которое они презирают и осуждают, того, которое когда-то разработало вакцины и помогло человеку попасть на Луну…

На этом месте Траффорд прервал его монолог.

– Вы правда верите, что люди когда-то побывали на Луне? – с изумлением спросил он.

Так называемые полеты на Луну были для Храма излюбленным примером тех лживых мифов, которыми изобиловала Допотопная эра. По его словам, их сфальсифицировали в съемочном павильоне с единственной целью: показать, что человек умнее Бога.

– Полеты на Луну – реальность, – твердо сказал Кассий.

– В это трудно поверить, – возразил Траффорд, которого вдруг одолели сомнения. – Разве это возможно – ходить по Луне? Летать в космосе?

– А почему же нет? Что вас смущает? В руках у того идиота, который испортил нам воздух, было устройство, способное с идеальным качеством записывать звук и изображение и мгновенно передавать их через интернет в самые отдаленные уголки планеты. В это вам поверить не трудно? Мне трудно. Самый дешевенький детский мобильник – продукт технологий во много раз более сложных, чем те, что перенесли человека на Луну. Для этого требовалось только использовать гравитацию и провести элементарные баллистические расчеты.

Глаза Траффорда были широко раскрыты. То, что говорил Кассий, противоречило всему, что он знал.

– Но гравитация – это же сила, которая притягивает все предметы к Земле, – нерешительно возразил он. – Разве можно использовать ее для того, чтобы попасть на Луну?

– Гравитация, – ответил Кассий с плохо скрытым нетерпением, – это сила, которая притягивает все ко всему. У Земли нет монополии на гравитацию, потому что она отнюдь не находится в центре вселенной.

– Вы правда так считаете?

– Разумеется. У вселенной вообще нет центра. Подобно всему прочему, что существует на свете, Земля висит посреди времени и пространства, а гравитация окружающих небесных тел как раз и удерживает ее на своем месте.

Потрясенный той легкостью и уверенностью, с какой Кассий сделал это святотатственное утверждение, Траффорд тихо сказал:

– Я хочу знать то, что знаете вы. Хочу понять. Не могли бы вы…

– Тут все зависит скорее от вас самого, чем от меня. Заставить человека что-то понять нельзя, точно так же как нельзя заставить его по-настоящему верить. В отличие от Храма, который предпочитает не убеждать, а принуждать, люди моей профессии только убеждают, но ни в коем случае не принуждают. Если я не смогу убедить вас в том, что знаю, с помощью рациональных доводов, тогда мои знания не будут иметь никакой цены.

– Это закон вакцинаторов?

– Я принадлежу к более широкому кругу. Мы все – сторонники разума.

Несмотря на сильную жару, по спине у Траффорда пробежал холодок. Ведь именно к разуму апеллировал он сам, пытаясь убедить Чанторию в необходимости сделать прививку Мармеладке Кейтлин.

– Я… я тоже хочу быть сторонником разума, – сказал он.

– Минуту назад вы не могли поверить в то, что люди когда-то высадились на Луне.

– Нет-нет. Я могу поверить. Теперь я верю!

– Нам, гуманистам, все равно, во что вы верите. Нам важно то, что вы понимаете.

– Так помогите мне понять. Я хочу понять. Я тоже хочу стать этим, как его…

– Гуманистом.

– Да. Гуманистом. Не знаю, что это такое, но я хочу им стать.

– Зачем?

– Затем, что в жизни должно существовать что-то большее, и я знаю, что этого не найти снаружи, по крайней мере в этом ужасном, перегретом, полузатопленном муравейнике, который мы называем городом, а значит, надо искать внутри. Я хочу исследовать новые миры и знаю, что они могут быть только у меня в голове.

– Что ж, тогда нам, пожалуй, стоит как-нибудь побеседовать снова. А пока надо позаботиться о безопасности Мармеладки Кейтлин.

– К каким лекарствам у вас сейчас есть доступ? – спросил Траффорд.

– Лекарствами я не занимаюсь. Моя задача – не лечение, а профилактика. Я занимаюсь вакцинами. Понимаете разницу?

– Да, конечно. Конечно, понимаю.

– Это хорошо, потому что слова имеют значение, Траффорд. Без них не может быть ясности мысли. Логики. Точности. И главное – понимания. Вы ничего не поймете, если слова для вас ничего не значат.

– Да-да, понятно. Все правильно. Так какие у вас есть вакцины?

– Вам повезло. Наш брат нынче неплохо обеспечен. Я могу защитить вашу дочь от того, что называется сыпучкой, мертвым кашлем, чертовой тряской, мокроязвенницей и окостенением, а раньше называлось корью, коклюшем, менингитом, оспой и столбняком.

– И когда это можно будет сделать?