– Ну конечно, вы ведь уменьшили все цифры на девять месяцев, – подтвердил Траффорд.

– Именно. Детям, которые в первой таблице были обозначены как умершие через несколько месяцев после рождения, теперь соответствуют отрицательныецифры. Смотрите: четыре месяца превратились в минус пять месяцев. Один – в минус восемь. Тысячи и тысячи отрицательных величин, представляющих детей, которые умерли, не успев родиться.

– Но это же явная чепуха. Нельзя умереть, не успев родиться. Что вы хотите этим сказать? – спросил Траффорд. Он почувствовал прилив раздражения. Кассий говорил с ним менторским тоном, что было бы обидно даже в том случае, если бы его слова имели хоть какой-то смысл.

– Я хочу сказать, что эти дети действительноумерли, не успев родиться, – ответил Кассий.

– Не понимаю. Вы просто взяли и вычли одну и ту же цифру…

– Не просто цифру. Девять месяцев – это срок, за который женщина вынашивает ребенка. При определении уровня смертности в годы Допотопной эры за точку отсчета брали не дату рождения, а приблизительную дату зачатиякаждого умершего.

– И все-таки я не…

– Поймите, что в этих показателях учтены и аборты, и посткоитальная контрацепция.

– Что такое посткоитальная контрацепция?

– Лекарство, которое женщина могла принять сразу после секса. В результате ее матка отторгала чужеродные клетки.

– Вы имеете в виду химический аборт?

– Можно сказать и так.

– Но это противозаконно.

Траффорд был достаточно хорошо образован и знал, что в Допотопную эру раннее прерывание беременности химическим способом считалось более гуманным, чем удаление плода. Однако Храм не делал различия между этими процедурами. Всякое прерывание беременности называлось абортом и приравнивалось к убийству. Пресловутые «утренние таблетки» занимали не последнее место в числе факторов, вызвавших гнев Любви и таким образом ставших причиной Потопа.

– Какая разница, Траффорд? – ответил Кассий все с той же вежливой улыбкой. – Я всего лишь подчеркиваю: тот, кто составлял эти таблицы детской смертности, исходил из предположения, что жизнь ребенка начинается в момент его зачатия.

– И это совершенно справедливо! – нервно озираясь, воскликнул Траффорд.

– Пожалуй, – откликнулся Кассий. – Но в наши дни Храм запрещает и аборты, и даже посткоитальную контрацепцию, вследствие чего смертность подсчитывается исходя из даты рождения. Чтобы сравнить тогдашний уровень смертности с нынешним, вы должны выбрать в этой таблице, составленной до Потопа, только положительныецифры, так как только они относятся к детям, умершим послерождения.

Пальцы Кассия снова запорхали над клавиатурой. Последний щелчок – и все отрицательные цифры исчезли с экрана. Он вдруг почти опустел.

– Как видите, – продолжал Кассий, – было время, когда лишь ничтожному проценту от общего числа детей не удавалось достичь зрелости. В Британии умирал примерно один ребенок из двухсот, а не один из двух, как теперь. Остальных спасала вакцинация. Именно поэтому я и стал вакцинатором. Спасать детям жизнь – мое призвание и моральный долг. Если хотите, моя вера. Я не сомневаюсь, что когда-нибудь мне придется заплатить за свои убеждения собственной жизнью, но это меня не останавливает.

Кассий собрал их бумажные тарелки и стаканы.

– Знаете, Траффорд, – тихо сказал он, – когда-то прививку от столбняка делали всем поголовно. Если бы ваша первая дочь родилась в те дикие, первобытные времена, она имела бы все шансы стать взрослой.

11

Когда Траффорд вернулся домой, Чантория кормила грудью их новорожденного ребенка. Она устроилась на кушетке нагая, если не считать шлепанцев и полотенца, прикрывающего двухдневную щетину на лобке.

– Привет, дорогая. Привет, малышка, – поздоровался с семьей Траффорд. – Привет, Куколка, – добавил он, кивнув в сторону экрана. Как там у нас в чате – все нормально?

– Все отлично. Спасибо, Траффорд, – ответило ему цифровое изображение Куколки, хрустя засахаренным миндалем.

Траффорд перегнулся через столик для видео игр, чтобы поцеловать жену. В крохотной, загроможденной мебелью комнатке ему было нелегко привести свои губы в соприкосновение с подставленной щекой Чантории. Она сидела, подобрав под себя ноги, и Траффорду пришлось опереться на них обеими руками.

– Ай! Мои вены!

– Извини.

На их кушетке могли сесть рядом только двое – она была лишь немного больше плоской коробки, в которой ее привезли, и тем не менее целиком занимала собой одну из стен. И все же Траффорд с Чанторией понимали, как повезло им с жильем. Ведь в этой квартире с раздельными гостиной и спальней их было всего трое, хотя по закону здесь могли бы разместиться шестеро. А в действительности почти все соседние здания были заселены еще плотнее. Многие разросшиеся семьи из десяти или даже двенадцати человек теснились в квартирах с площадью меньшей, чем у них. Гнев Любви превратил Лондон в очень маленький город, который к тому же неуклонно продолжал сжиматься.

– Кто-нибудь делит с тобой удовольствие? – Поинтересовался Траффорд.