– Вы обвинили меня в том, что мне нравится показатель детской смертности, – продолжал Кассий.

– Да, обвинил.

Вдруг глаза Кассия вспыхнули гневом.

– А вам не кажется, что он нравится не мне, и правительству и Храму? Что они им вполне довольны? Что они не желают ничего менять?

– Я стараюсь вовсе об этом не думать.

– Черт побери, Траффорд! Пришла пора немного задуматься! – яростно воскликнул Каспий. – А еще вам пришла пора спросить себя, что можете изменить вы сами!

– О чем вы говорите? Что я могу изменить? Я буду молиться, и мы капнем ей на подушку лавандового масла, а еще…

– Молиться? Он будет молиться!

Траффорд был поражен. Никогда за всю свою жизнь он не слышал, чтобы это слово произносили с презрением.

– А знаете ли вы, – продолжал Кассий, – что болезни, которые убивают детей, можно предотвратить?

Траффорд знал одно: что ему надо немедленно уйти, поскольку разговор становится все более опасным и чреватым самыми печальными последствиями. Но он не ушел.

– Я… я знаю, что когда-то люди в это верили, – сказал он. – Но теперь нам известно, что то неправда.

– Это правда, – ответил Кассий.

– Откуда вы знаете?

Кассий заказал кофе.

– Эспрессо, – громко сказал он. – Без молока, без пенки, без сахара, и самое главное – никаких взбитых сливок и сладкого желе.

Им принесли две крошечные чашечки. Траффорд никогда не видел, чтобы в такие наливали кофе – его умещалось там не больше, чем в наперстке, – а сами чашечки были фарфоровые. Траффорд привык к тому, что кофе подают в литровых картонных стаканах.

– Ваше здоровье, – сказал Кассий, подняв свою чашечку с напряженной улыбкой, и добавил: – Если бы я был полицейским и по какому-то невероятному совпадению сейчас наблюдал за нами, я никогда бы не поверил, что человек, который собирается рискнуть жизнью, начав беседу на богохульственную тему, способен на такой неординарный поступок – заказать эспрессо, да еще безо всяких сладостей.

Траффорд мысленно признал его правоту и тоже поднял чашку. Затем, попробовав ее горькое содержимое, невольно скривился.

– Привыкнете, – уверил его Кассий.

У Траффорда не было настроения обсуждать кофе.

– Откуда вы знаете, что было время, когда дети умирали не так часто?

– Я знаю это, – ответил Кассий, – потому что я вакцинатор.

8

Конечно, Траффорд слышал о вакцинаторах. Это была зловещая тайная секта, практикующая темные искусства, корни которой уходили глубоко в Допотопную эру. Члены этого нечестивого братства калечили детей во имя древней и давно уже дискредитировавшей себя «науки».

– Вы колете детей отравленными иглами? – и ужасе прошептал Траффорд.

– Я предпочел бы слово «прививать». Да, именно это я и делаю, когда могу. Если возникает такая возможность и если у меня есть вакцина. Много больших здоровых семей, члены которых возносят хвалу Господу, на самом деле обязаны своим счастьем мне и моим товарищам. Мы выискиваем тех, кто, на наш взгляд, способен мыслить самостоятельно и у кого должно хватить решимости помочь своим детям выжить. Вот для чего и обратился к вам.

– Но почему… почему ко мне?

– Я некоторое время наблюдал за вами, – ответил Кассий. – Как я уже говорил, мне показалось, что у вас есть секреты.

Траффорд промолчал.

– Вы ведь потеряли ребенка, верно? – продолжал Кассий. – Ласковую Голубку. Ее сгубил столбняк?

– Да. А кто из нас не терял ребенка?

– Вы очень трогательно об этом писали. Я читал архив вашего блога. Это прекрасно, подумал я, хоть и горько. Полагаю, у вас нет желания вновь пережить такой удар.

– Вы хотите сделать прививку моему ребенку?

– Это мой долг. Я поклялся спасать детей. Эту торжественную клятву приносят все вакцинаторы.

– Я обязан донести на вас в полицию, – сказал Траффорд.

Каждый знал, что вакцинация – не более и не менее чем посягательство человека на исключительное право Бога вершить судьбы. Храм разрешал лечить болезни, поскольку это было всего лишь реакцией на Божье соизволение, но в основе вакцинации лежала идея о том, что можно предвидеть Божьи планы и изменить их. Предотвратить то, что предопределено. Конечно, это была самая настоящая черная магия. Только Бог мог знать будущее и только он мог творить будущее. Иммунизация же детей, равно как и взрослых, была очевидной попыткой ограничить Бога в его выборе, обмануть его, а потому не могла не считаться кощунственной. Для последователей этого культа Храм приберегал свои самые пламенные обвинительные речи.

– Вы будете не первым, – грустно сказал Кассий. – Многие мои братья и сестры навсегда исчезли в подвалах инквизиции, потому что об их деятельности сообщили те самые родители, которым они пытались помочь. Некоторых растерзала или сожгла толпа. С точки зрения общества, вакцинаторы – враги веры, а значит, именно так с ними и следует поступать. Любопытно, не правда ли?

– Любопытно?