Читаем Слепая вера полностью

– Да. Разве тебе не показалось немножко странным, что она умерла как раз перед тем, как кампания «Чудеса бывают!.» достигла своей кульминации – концерта, на котором ты хотел объявить, что твоя дочь спаслась не по воле провидения, а благодаря прививке? Не надо было выдавать мне свой план, Траффорд. Как только ты это сделал, я поняла, что она должна умереть. Я сообщила о том, что ты мне сказал, своему начальству, и они приказали нашим химикам заразить ваш район холерой. Мы убили Мармеладку Кейтлин, чтобы ты не превратил ее в орудие борьбы с Храмом. Так что видишь – ты сам виноват в ее смерти.

Хотя голова Траффорда кружилась, а перед глазами все плыло, в мозгу у него зрела последняя идея. Последний план.

– Я любил тебя, – сказал он.

– Я тебя об этом не просила, – ответила она.

– Но ты занималась со мной любовью.

– Это был секс.

– По-твоему, ты знаешь, что такое любовь?

– Полагаю, что да.

– А я думаю, что нет.

– Что ж, мы никогда не узнаем, кто прав, верно? Ты-то уж точно не узнаешь.

– Я хотел сказать тебе… Объяснить, что такое любовь… Я написал тебе письмо. На работе, утром того дня, когда меня арестовали. Мне кажется, я чуял, к чему все идет.

– Чуял? – с улыбкой спросила Сандра Ди. – А я думала, ты полагаешься только на разум.

– Файл с письмом называется «Ниврад».

– Ниврад?

– Да. Нивы радости.

Несмотря на всю холодность, которую Сандра Ди на себя напускала, в этот момент что-то в ее манере изменилось.

– Нивы радости? – переспросила она, и Траффорду показалось, что ее голос дрогнул – едва заметно, совсем чуть-чуть

– Да, – ответил он. – Нивы радости – это моя любовь.

На лицо Сандры Ди вернулась надменная улыбка: теперь ее броня была восстановлена и крепка, как прежде.

– Траффорд, Траффорд, – сказала она. – Вечный романтик!

И ушла.

Оставшись в одиночестве, Траффорд задумался. Откроет ли она файл? В конце концов, она ведь шпионка, а шпионы, как правило, любопытны. Кроме того, несмотря на ее слова, Траффорд знал, что она все-таки немного его любила – по-своему, по-нечеловечески. И он решил, что откроет. Он верил, что это произойдет, – а если она сядет за компьютер Траффорда в Изразе и откроет файл под названием «Ниврад», электронные письма отправятся по своим адресам. Те самые письма, в которых рассказано о теории Дарвина. Письма, с которых начнется цепная реакция.

Утром того дня, на который была назначена публичная казнь Траффорда, в новостных программах появился сюжет о «еретике из Уэмбли»: оказывается, человек, открыто похвалявшийся тем, что отравил своего ребенка, был еще и членом некой зловещей секты, подпольной террористической организации. Эти негодяи, говорилось в новостях, гораздо хуже взрывающих себя подростков-иноверцев: ведь они пытались возродить ужасную ложь обезьянолюдей, изучая и пропагандируя соответствующие материалы. Они преследовали гнусную цель – восстановить те самые заблуждения, за которые Любовь покарала человечество Потопом.

В результате вдоль дороги от тюрьмы до лобного места выстроились тысячи разгневанных граждан – огромная толпа, остервенелая от ненависти к еретику-извращенцу, который получал удовольствие, отравляя детей, и верил, что его прадедушка был обезьяной.

На месте казни были уже распяты несколько членов секты – они висели на крестах, еще живые. Толпа швыряла в них камнями и грязью; одни преступники молили о пощаде, другие хранили молчание. Траффорд заметил, что Коннор Ньюбери молчит, и был удивлен: он не подозревал в нем такой стойкости характера.

Здесь же была и Чантория – обнаженная и в колодках, она с готовностью терпела брань и унижение. Почти лишившись ума от горя и страха, она бормотала, что только ее страдания могут помочь их ребенку когда-нибудь найти путь на небо.

Траффорд поднялся на ступени, ведущие к погребальному костру. С болью в сердце он увидел, что костер сложен из книг, и понял, что это содержимое библиотеки, доставившей ему столько радостей.

Отец Бейли уже поджидал Траффорда на эшафоте. Именно он, как исповедник приговоренного к сожжению злодея, должен был потребовать, чтобы перед смертью Траффорд раскаялся и отрекся от своих убеждений.

– Траффорд Сьюэлл, – торжественно произнес он в микрофон, явно наслаждаясь всеобщим вниманием, – признаете ли вы, что были вакцинатором, читали книги и верили в так называемую «науку» обезьянолюдей?

– Признаю, – громко ответил Траффорд, – и горжусь этим!

В толпе раздались издевательские выкрики. Взглянув вниз, Траффорд обнаружил, что Принцесса Любомила и Незабудка каким-то образом сумели протиснуться в передние ряды зрителей. Их лица были искажены злобой.

– Готовы ли вы покаяться в своих грехах? – снова обратился к нему отец Бейли. – Готовы ли признать, что вакцинация не приносит пользы и что человек не является плодом эволюции, а был создан Богом в один день?

– Нет. Никогда.

– В таком случае вас сожгут живьем.

– Вера, которую приходится вымогать угрозами, ничего не стоит!

– Сжечь его!