Читаем Слендермен полностью

Твою мать! Я должен выяснить, что это значит. Может, это означает, что я не больной, что я не сошел с ума. Может, это означает, что все случившееся реально, что я действительно ушел во мрак, нашел Лорен и вернул ее. Разве тут вообще могут быть другие варианты? Почему она помнит только то, что я ей снился? И почему она так отреагировала на вопрос про воду?

Господи. Я хочу с ней поговорить. Я хочу ей написать. Но я не могу. Я слышал, как кто-то спрашивал у Эль, почему Лорен сменила номер. И Эль ответила, что полиция попросила Лорен сделать это: ее старый телефон до сих пор не нашли, и они думают, что кто-то может им воспользоваться. Я мог бы пойти к ней домой и попросить о встрече, но это было бы странно. Да и родители теперь не выпускают ее из виду. Так что этот вариант тоже отпадает.

Со своими родителями я говорить не стану, это даже не обсуждается. И с Джейми поговорить не могу, хотя он точно не стал бы надо мной смеяться и издеваться, точно не сказал бы, что это все у меня только в голове. Но это не то. Я вообще не знаю, что мне нужно. С доктором Каземиро я говорить не буду однозначно. Примерно час назад, когда я вернулся домой, в нашей ячейке для почты, внизу, у консьержа, было письмо. Я сразу узнал почерк и адрес. Секунд десять я сомневался, открывать ли, а потом открыл.

Отправлено

ДОКТОРОМ ДЖЕННИФЕР КАЗЕМИРО

72-я Уэст-стрит, 596, Нью-Йорк, 10021

Второе апреля 2017 года

Уважаемые Пол и Кимберли!

Пишу вам, чтобы сообщить, что состоявшаяся вчера (1-го числа) в обед встреча с Мэттью обеспокоила меня, и я считаю необходимым поделиться с вами своими опасениями.

Как я уже писала и как вы сами сказали мне, когда я только согласилась работать с Мэттью, он чрезвычайно умный молодой человек и, как большинство чрезвычайно умных людей, очень искусно уклоняется от ответов и скрывает свои мысли. Конечно, более чем за десять лет практики я встретила множество чрезвычайно умных мужчин и женщин и поэтому прекрасно понимаю, когда клиент говорит мне то, что я, как он считает, хочу услышать, или когда меня уводят от тем, которые клиент находит неудобными. Такое встречается довольно часто (чаще всего – если была травма): люди обычно не хотят обсуждать то, что может причинить им боль или сделать уязвимыми (по крайней мере поначалу).

В нашем случае Мэттью слишком легко признался в том, что его по-прежнему мучают кошмары. Он отказался вдаваться в детали, однако раньше он не соглашался даже признать существование кошмаров (скорее всего, считал их слабостью, своим провалом). Теперь же он с готовностью согласился с тем, что страдает от них, и внимательно слушал, когда я рассказывала ему о расслабляющих упражнениях, которые быстро приносили облегчение в похожих случаях.

При этом он активно сопротивлялся моим попыткам обсудить возвращение Лорен Бэйли. Он использовал различные способы уклонения от вопросов: инициировал обсуждение школьной политики, а также рассказал, что думает о друзьях Лорен и их одноклассниках. Несмотря на все это, мне стали очевидны две вещи.