Читаем Следы остаются полностью

Все встали. В это время звякнул телефон. Поленов вызывал капитана к себе.

— Пришел ответ из Москвы по поводу перстня. Нам удалось переправить его на попутном самолете. — Полковник молча прошелся по комнате. — Перстень оригинальный и по форме, и по характеру рисунка. Эксперты утверждают, что по манере исполнения он относится к киевским ювелирам времен нэпа. Перстень довольно дорогой. Теперь им занимаются в Киеве.

Капитан молчал. Полковнику хотелось спросить, как идут у него дела, но по лицу Замятина было видно, что спрашивать не следует.

Сообщение о перстне не взволновало ни капитана, ни его помощников. Этот путь поисков казался им долгим и нереальным.

Спиридонов жил в пригороде. Решили действовать и здесь через участкового инспектора. Инспектор, несмотря на молодость, участок свой знал хорошо.

Спиридонов приехал из Москвы 23 числа. Машина — новая «Волга», цвета морской волны. Купил он ее через автомагазин. Документы на машину в полном порядке. Машина, естественно, имела транзитные номера. Лейтенант назвал их.

Капитан тут же связался с управлением и дал по розыску машины новые сведения.

Спиридонов в настоящее время находится в отпуске. 25 рано утром он уехал на похороны тетки. Куда, никому неизвестно. До сих пор не появлялся. Никаких дефектов в машине лейтенант не заметил. Видел он ее хорошо, потому что зашел к Спиридонову предупредить, чтобы тот не тянул с оформлением машины в ГАИ. Дружен Спиридонов со всеми соседями, но особенно дружит с участковым врачом Самохваловым Николаем Андреевичем. Врач — человек пожилой. Старый фронтовик, всю войну прошел с полевым госпиталем. У Спиридонова все документы в полном порядке. Приехал он сюда из Якутска, видимо, при деньгах. Сразу купил этот домик. Приехал сюда потому, что заболел, и врачи посоветовали сменить климат. Более подробно о нем можно узнать у Самохвалова.

Идти к Самохвалову капитану не хотелось. И Спиридонов, и участковый, и Самохвалов жили рядом. Решили пригласить врача к лейтенанту Юдину, тем более, что Самохвалов иногда заходил к участковому сыграть в шахматы.

Врач оказался человеком высоким, болезненного вида. Голос у него был тихий и удивительно мягкий. Со Спиридоновым он дружит давно. Сосед — человек интеллигентный, в меру общительный, компанейский, по-своему интересный. Воевали они на разных фронтах, но в их судьбе было много общего: довоенное детство, юность, потом война. Правда, сосед на 7 лет моложе Самохвалова, но в их возрасте такая разница почти не ощущается. Машину сосед купил в Москве. Приехал 23, пригласил Самохвалова. Посидели, немного выпили. По всему было видно, что Владимир Филатович чрезвычайно рад своему приобретению. «Волга» совсем новенькая, хотя и прошла уже что-то около 10 тысяч километров. Там же, в Москве, Спиридонов обновил все четыре протектора, потому что здесь резину достать трудно. Номера на машине транзитные. Собрался съездить в ГАИ и оформить машину, но не успел. Получил телеграмму о смерти тети где-то в Вологде. Телеграмму вроде бы получил до востребования.

24 вечером видел, как Спиридонов выезжал из ворот. Было это где-то после пяти. Если точнее, то минут 15 шестого. Приехал поздно, почти в 10 часов и сразу же улегся спать. Так показалось Самохвалову. 25 уехал часа в 4 утра. Это врач знает точно, потому что утром рано всегда принимает лекарство — у него язва желудка. Живет Спиридонов один. Сам убирает, стирает, готовит себе пищу. Готовит — пальчики оближешь. Однажды Самохвалов случайно застал у него женщину, которую Спиридонов представил, как свою дальнюю родственницу. Женщине уже за сорок, но показалась она врачу еще довольно красивой. Больше никогда этой женщины у Спиридонова не видел. Было это с год тому назад. Это все, что он может сказать о соседе.

Врач ушел. Замятин поручил участковому следить за квартирой Спиридонова и позвонить, как только повар появится дома.

От участкового поехали в управление. Нужно было обсудить план на завтрашнее утро. В 11 часов утра предстоял доклад полковнику. Прошли сутки с тех пор, как они начали расследование. Замятин был доволен. Кажется, скоро оно должно сдвинуться с мертвой точки. Был доволен и Колесников. Как никак, это было первое серьезное дело, в котором он принимал непосредственное участие. Волин предложил, ее откладывая дела до утра, запросить о Спиридонове и Ровновой по месту жительства.

— Нет, — возразил Замятин. — Эти сведения следует получить из первых рук. Давайте лучше отдохнем до утра.

Волин вышел.

— Товарищ капитан!

— Ну? — Замятин удивленно взглянул на лейтенанта.

— Нам же надо еще достать фотографии Спиридонова и Ровновой. В крайнем случае, переснять с личных дел. Потом запросить архив Министерства обороны по поводу прохождения Спиридоновым службы и участия в войне. И еще: не мешало бы съездить кому-нибудь из нас в Москву и уточнить, у кого, когда и где именно Спиридонов приобрел машину. Или запросить.

— Правильно, лейтенант. Об этом я уже побеспокоился. Сержанту Волину дано указание.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авианосцы, том 1
Авианосцы, том 1

18 января 1911 года Эли Чемберс посадил свой самолет на палубу броненосного крейсера «Пенсильвания». Мало кто мог тогда предположить, что этот казавшийся бесполезным эксперимент ознаменовал рождение морской авиации и нового класса кораблей, радикально изменивших стратегию и тактику морской войны.Перед вами история авианосцев с момента их появления и до наших дней. Автор подробно рассматривает основные конструктивные особенности всех типов этих кораблей и наиболее значительные сражения и военные конфликты, в которых принимали участие авианосцы. В приложениях приведены тактико-технические данные всех типов авианесущих кораблей. Эта книга, несомненно, будет интересна специалистам и всем любителям военной истории.

Норман Полмар

Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное
Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература