Занимая площадь 5,4 гектара, она весит свыше шести миллионов тонн — то есть больше, чем суммарно все здания на площади 2,5 квадратных километров в лондонском Сити, и состоит, как мы видели, из 2,3 миллиона блоков известняка и гранита. К этому некогда добавлялись 8,9 гектара зеркально гладкой облицовки из 115 тысяч отполированных плит, каждая весом 10 тонн, которые покрывали все четыре боковые грани.

После того, как облицовка осыпалась в результате сильного землетрясения 1301 года, большую часть ее вывезли на стройки Каира. Однако вблизи основания осталось еще достаточно облицовки, чтобы великий археолог XIX века У. М. Флиндерс Петри мог их подробно обследовать. Он был ошеломлен, обнаружив, что размеры плит выдержаны с точностью около 0,2 мм, причем стыки подогнаны так, что в них нельзя просунуть лезвия перочинного ножа. «Даже просто уложить плиты с такой точностью — достижение, — отмечает он, — но сделать это с цементной связкой — вещь почти невозможная. Ее можно сравнить разве что с оптической системой площадью в несколько гектар».

Разумеется, стыковка облицованных плит не единственная «почти невозможная» особенность Великой пирамиды. Здесь и точная ориентация по сторонам света, почти идеальные прямые углы, невероятная симметрия четырех огромных граней. А что говорить об организации подъема миллионов блоков на десятки метров…

Во всяком случае, кем бы они ни были, архитекторы, инженеры и каменщики, спроектировавшие и успешно построившие этот грандиозный монумент, «мыслить они должны были по-великански», заметил некогда основатель современной египтологии Жан Франсуа Шампольон. Он ясно видел то, на что закрывали глаза несколько последующих поколений: что строителями пирамид были люди колоссального интеллекта. «По сравнению с древними египтянами, — добавил он, — мы, европейцы, — все равно что лилипуты»54.

Глава 35

ГРОБНИЦЫ — И ТОЛЬКО?

Спуск с Великой пирамиды заставил нас понервничать больше, чем подъем. Нам, проще, не приходилось уже бороться с силой тяжести, поэтому физические усилия были меньше. Однако возможность свалиться владела нашими мыслями в гораздо большей степени, тем более что внимание наше было теперь направлено не на небо, а на землю. На пути к основанию огромной каменной горы мы старались быть особенно осторожными, и все равно постоянно поскальзывались и съезжали по предательским каменным блокам, чувствуя себя муравьями.

К тому времени, когда мы завершили спуск, ночь кончилась, и первые бледные лучи Солнца просочились на небо. Мы отдали стражу западной стороны пирамиды обещанные 50 египетских фунтов и с огромным чувством облегчения и ликования весело зашагали в сторону пирамиды Хафры, что находится в нескольких сотнях метров к юго-западу.

Хуфу, Хафра, Менкаур… Хеопс, Хефрен, Микерин. Как бы мы ни называли их, египетскими или греческими именами, остается фактом, что эти три фараона из IV династии (2575–2467 годы до н. э.) являются общепризнанными строителями пирамид в Гизе. Это пошло еще с тех пор, как древнеегипетские гиды сообщили греческому историку Геродоту, что Великую пирамиду построил Хуфу. Геродот включил эту информацию в самое древнее сохранившееся описание этих монументов и продолжал:

Геродот видел эти монументы в V веке до н. э.,… то есть через две тысячи лет после постройки. Тем не менее его свидетельство было положено в основу всех последующих рассуждений историков. В дальнейшем, вплоть до наших дней, все комментаторы продолжали безоговорочно следовать по пути, проложенному греческим историком.

Так и получилось, что этот, по существу, слух был освящен веками и приобрел статус неопровержимого факта: Великая пирамида — Хуфу, Вторая пирамида — Хафры, Третья — Менкаура.

УПРОЩАЯ ТАИНСТВЕННОЕ