Но еще больше меня волновал вопрос: почему они поставили перед собой задачу достижения такой точности? Допусти они погрешность в 1–2 % вместо 0,1 %, их задача неимоверно упростилась бы без, казалось бы, заметной потери качества. Почему же они так не поступили? Зачем им дополнительные трудности? Почему в предположительно «примитивном» каменном монументе, построенном свыше 4500 лет назад, мы встречаемся со странным, всепоглощающим стремлением соответствовать стандартам точности времен машинной цивилизации?

ЧЕРНАЯ ДЫРА В ИСТОРИИ

Мы планировали взобраться на Великую пирамиду. С 1983 года это было строжайше запрещено египетским правительством после того, как с нее свалились несколько безрассудно храбрых туристов. Я понимал, что мы тоже достаточно безрассудны (особенно в своей попытке лезть ночью), и меня, конечно, смущало, что мы собираемся нарушить, в общем-то, разумный запрет. Но в конце концов мой повышенный интерес к пирамиде и желание узнать о ней все, что только возможно, одержали верх над здравым смыслом.

И вот теперь, расставшись с нарядом охраны на северовосточном углу монумента, мы тайком продолжали свой путь вдоль восточной стороны к юго-восточному углу.

Между вывороченных и разбитых каменных плит, которыми было замощено пространство между Великой пирамидой и стоящими к востоку от нее тремя «младшими сестрами», лежали густые тени. Рядом чернели три глубокие и узкие ямы, которые напоминали огромные могилы. При раскопках археологи обнаружили их пустыми. Они имеют такую форму, как-будто в них собирались поместить обтекаемые корпуса лодок с высоким носом.

Примерно посередине восточной стороны пирамиды мы встретили другой наряд. На этот раз он состоял из двух часовых, одному из которых было лет восемьдесят. Его товарищ, прыщавый подросток, сообщил нам, что денег, которые заплатил Али, недостаточно, и, чтобы следовать дальше, мы должны отстегнуть еще пятьдесят египетских фунтов. Деньги я держал наготове и немедленно отдал их парню. К этому моменту меня уже не беспокоило, во что обойдется это мероприятие. Мне хотелось только взобраться, спуститься и исчезнуть до рассвета, пока нас не арестовали.

В общем, до юго-восточного угла мы добрались около четверти пятого.

Очень немногие современные здания, даже из тех домов, в которых мы живем, имеют по краям «правильные» прямые углы, по 90°, обычно угол «уходит» на градус-другой. Как мне стало известно, древние строители Великой пирамиды нашли способ уменьшить эту погрешность до «почти ничего». Так, юго-восточный угол немного не дотягивает до прямого и составляет 89°56′27″. Размер северовосточного угла 90°3′2″, юго-западного 89°56′27″, а вот северо-западному не хватает двух секунд (89°59′58″).

Это, разумеется, точность выдающаяся. И как почти все, связанное с Великой пирамидой, с большим трудом поддается объяснению. Столь точная строительная техника (ее точность — на уровне лучших современных образцов) могла сформироваться лишь после тысяч лет развития и экспериментов. Однако в Египте не существует никаких следов такого эволюционного процесса. Великая пирамида и ее соседки по Гизе явились как бы из черной дыры в истории архитектуры, такой глубокой и широкой, что ни ее дна, ни сторон не видно.

КОРАБЛИ В ПУСТЫНЕ

Али пока не объяснил нам, почему необходимо совершить кругосветное путешествие вокруг пирамиды, прежде чем забраться на нее, мы двинулись в западном направлении вдоль южной стороны монумента. Здесь снова нам встретились две ямы в форме лодок. Одна из них, хоть и не вскрытая, была уже к этому моменту обследована при помощи камер с волоконной оптикой, в результате чего стало известно, что там находится морское судно с высоким носом, имеющее длину свыше 30 метров. Другую яму раскопали в 50-х годах. Ее содержимое (еще большее морское судно длиной 43 метра) поместили в так называемый «Музей лодок», уродливое модернистское сооружение на подпорках, поставленное у южной стороны пирамиды.

Сделанное из кедра, это прекрасное судно до сих пор находится в музее в идеальном состоянии через 4500 лет после постройки. При водоизмещении около 40 тонн, оно имеет конструкцию, которая очень и очень наводит на размышления. Говоря словами одного специалиста, оно обладает «всеми характеристиками судна для плавания по морю. Его нос и корма загнуты вверх, причем выше, чем у кораблей викингов, чтобы спорить с волнами в бурном море, а не с рябью на поверхности Нила».

По мнению другого авторитетного эксперта, тщательное выполнение и продуманная конструкция этой лодки из-под пирамиды позволяют считать ее «судном с намного лучшими мореходными качествами, чем все, что могло быть в распоряжении Колумба». Более того, специалисты пришли к мнению, что такая конструкция могла быть «создана только корабелами народа с долгими и прочными традициями плавания в открытом море».