Читаем Следы апостолов полностью

За разговорами в исполкомовской курилке Алька случайно узнала, что незадолго до своей смерти, накануне 9 Мая, убитый старик Юркевский давал интервью для местной газеты, в котором, кроме всего прочего, рассказывал и о поисках немцами Золотых Апостолов в замке и его окрестностях. С его слов выходило, что немцы подошли к поискам формально и много чего упустили, а вот он не упустил. О чем конкретно идет речь, старый партизан не уточнял, а корреспондент по какой-то причине не стала расспрашивать. «А может и стала, — думала Алька, листая подшивку в приемной исполкома. — Что, если это просто не вошло в окончательный материал? Мало ли, что там могло остаться в журналистском блокноте». Узнать имя и телефон журналистки, которая брала интервью, не составило никакого труда. Ее хорошо знали в исполкоме, кроме того, там работала ее двоюродная сестра. Именно она и дала Альке телефон, по которому та тут же позвонила и договорилась о встрече.

В редакции было по-летнему пусто. Поднявшись на второй этаж и пройдя по длинному коридору, пропахшему кофе и сигаретным дымом, она остановилась перед нужной ей дверью. До этого момента Алька даже не задумывалась, с чего начать разговор и чем объяснить свой интерес к этому интервью. В жизни ей всегда удавались экспромты, и теперь она полагалась только на это.

Кажется, Алькин визит журналистку нисколько не удивил. Она с интересом выслушала не очень правдоподобную, но увлекательную историю о съемках документального фильма по заказу МВД и согласилась ответить на все вопросы, которые так волновали ее гостью. Чтобы им никто не помешал, они вышли на улицу и, обогнув здание, присели на скамейку, скрытую от глаз за кустами сирени.

Девушку звали Катя. «Да, действительно, — подтвердила она, — Юркевский много рассказывал о поисках немцами Золотых Апостолов и весь его рассказ был записан на диктофон. Правда, вот незадача, диктофон этот несколько дней назад куда-то пропал: то ли его украли из кабинета в редакции, то ли вытащили из сумочки».

— И ничего не сохранилось? — разочарованно спросила Алька, жадно ловя взгляд собеседницы.

— Увы, — подтвердила та. — Но я почти все запомнила, — тут же поспешила добавить она. — Могу записать по памяти.

— Вот это было бы здорово, — оживилась Алька. — Так значит, я могу на тебя рассчитывать?

— Ну, конечно. Я и сама пожалела, что такой интересный материал пропадает. Предлагала редактору написать продолжение, но он отказался. Сказал, что тема не профильная и вообще лучше сначала проверить информацию но нескольким источникам. А как проверить, если участники тех событий уже давно в могиле? Только если копаться по архивам, но на это надо время и средства. Тут, — она кивнула в сторону редакции, — мне это вряд ли позволят делать.

— Жаль, — сочувственно заметила Алька. — Послушай, — продолжала она, прикурив от окурка новую сигарету, — а кроме меня этой темой никто не интересовался?

— Следователь приходил, — вспомнила Катя. — Много вопросов задавал и тоже хотел прослушать запись. Диктофон тогда еще был у меня, и я пообещала записать ему всю беседу на диск. А утром диктофон и пропал.

— Островский?

— Ну да, Островский, — подтвердила собеседница. — Мы с ним знакомы. В прошлом году я делала материал о милиции, тогда и познакомились. Он у нас в редакции иногда бывает…

Алька почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце.

— Галантный такой, — как бы между прочим сказала она.

— Очень, — с улыбкой подтвердила Катя.

Они еще немного поболтали на отвлеченные темы и расстались почти подругами, договорившись, что завтра после работы Алька забежит в редакцию, чтобы забрать восстановленные по памяти записи.

* * *

Вернувшись из Минска около половины седьмого вечера, Григорий первым делом заглянул к Альке, чтобы удостовериться, что он ничего не напутал с покупками.

— А Альки нет, — сообщила Серафима Ивановна. — Пошла в гости к Виктору.

— Задала же она мне задачу. Пришлось весь Минск облазить.

— Ничего, она свое дело знает, — с гордостью заметила Серафима Ивановна, указывая на приколотый к стене карандашный рисунок. — Вот на днях меня изобразила. Правда, похожа?

— Да, — согласился Григорий, разглядывая портрет. — Рука у нее твердая, как у прадеда. Как считаете, Серафима Ивановна?

— Это которого? — нахмурилась та.

— Деда вашего по отцу. Он же вроде богомазом был?

Прадеда в семье вспоминать не любили. В тридцать девятом, когда пришли коммунисты, его одним из первых арестовали, но быстро выпустили. Из тех, кого схватили вместе с ним, назад никто не вернулся. По Несвижу поползли слухи, что он агент НКВД. Так ли это было на самом деле, никто из родственников не знал. Сам прадед на эту тему ничего не говорил и умер, унеся в могилу тайну своего освобождения.

Отказавшись от ужина, Григорий поспешил к себе.

— Передумаешь — заходи, — крикнула ему вслед Серафима Ивановна. — Как раз и Алевтина, может, вернется.

«Ежи уже, наверно, дожидается, — думал он, проходя через сад. — Хоть бы позвонил, чудак. Странный все же этот поляк. Ну, ничего, послушаем, что у него за дело ко мне».