Читаем Следуя правилам полностью

— То есть ты с ним лично не знакома, однако готова положиться на слова своего мужа — человека, который в прошлый раз познакомил меня с помолвленным парнем?!

— Не будь такой категоричной, мы же не знали, что тот парень был помолвлен.

— Хорошо! Но, думаю, ЕГО НЕВЕСТА знала! Я тогда как раз проходила мимо церкви, на фоне которой они делали свои свадебные фотографии. А он мне наплел, что будет в Честере присматривать за своей больной мамой. (Прим. пер. — Честер — город в Англии).

— Да, это было отвратительно. Его мама скончалась несколько лет тому назад. В любом случае, мы с ним больше не друзья. Но Колин абсолютно точно холост.

Я посмотрела на часы позади барной стойки, покачав головой. И зачем я ее послушала? Используй этот шанс, — сказала она, — ты заслуживаешь немного веселья. И теперь я здесь, пью в одиночестве с устрашающей улыбкой от вина и тремя процентами зарядки в телефоне. Я осушила бокал, натянула пальто и бросила телефон в сумочку. У меня есть дела поинтереснее, чем ждать мужчину, который…

— Катриона?

Я развернулась, и моя грудь уперлась в лицо невысокого, насквозь вымокшего под дождем, незнакомца в золотом галстуке. Неприятное ощущение в моем животе подсказало мне, что этот странный мужчина и есть Колин.

— Простите, миледи, я опоздал, — извинился он. — Было много работы, а потом долго не смог поймать такси на West End. Могу я заказать вам что-нибудь выпить?

Миледи? Ненавижу тебя, Хелен.

— Конечно, — ответила я, уставившись на крошечную каплю дождя на кончике его носа. — Я буду стаканчик Мерло.

Он утвердительно кивнул и направился к бару, а я села, убрав сумочку под столик и сцепив руки перед собой в замок, морально готовясь к надвигающейся неловкой ситуации. Он вернулся с двумя бокалами красного и неуклюже поставил их, потом снял промокший твидовый жакет, выглядевший на хорошие 200 фунтов.

— Ад опустел, и все дьяволы здесь.

Я непонимающе посмотрела на него:

— Простите?

— Шекспир! Я цитирую Шекспира. — Он слабо улыбнулся, приглаживая костлявой рукой копну своих тонких коричневых волос. — Этот бар не относится к местам, которые я обычно посещаю. Эти люди… с обилием неправильной речи и тату, я могу только представить…

Я оглянулась и увидела бар, заполненный абсолютно нормальными людьми: две женщины за двадцать что-то увлеченно обсуждали, может быть, тот факт, что они обе пришли в одинаковых топах и сапогах; парочка за тридцать, поедающая чипсы; группа мужчин среднего возраста азартно осушающие наполненные чем-то ярким рюмки, видимо, добиваясь неизбежной рвоты на свои туфли к полуночи. Это обыкновенная пятница с обычными людьми. Так, ну все, один бокал, и я ухожу.

— Шекспир, да? — повторила я, добавив, — КОНЯ! КОНЯ! МОЕ КОРОЛЕВСТВО ЗА КОНЯ! (Прим. пер. — крылатые слова из трагедии У. Шекспира «Король Ричард III»).

Я ожидала, что он, по крайней мере, будет впечатлен единственной строчкой, которую я знала из Ричарда III, но Колин не проявил совершенно никаких эмоций. Очевидно, он раздумывал, сколько я успела выпить сегодня. И с него все еще стекала вода. Господи, этот мужчина не способен самостоятельно обсохнуть. Молчание затянулось, и я сделала длинный глоток вина.

Почему я постоянно попадаю в неловкие ситуации? Может, меня сглазили? Согревала мысль о том, что, как только мой бокал опустеет, я смогу извиниться и уйти, но до этого счастливого — пресчастливого момента мне придется каким-то чудом поддерживать разговор.

— Так что же, Колин. Хелен говорит, вы любите театр?

— Да, действительно, но ничего вульгарного наподобие «Мы вас встряхнем» или «Мама Миа» — музыкально-театральных недоразумений. Я предпочитаю классику.

— А мне нравятся мюзиклы, — ответила я, радуясь тайком, что у нас нет ничего общего. — Я знаю все слова из «Эвиты» и «Рокки Хоррора».

— Понятно. Он чихнул, выглядя крайне незаинтересованным. — Что ж, каждому свое. А чем вы зарабатываете на жизнь, Катриона? Или мне называть вас Кэт?

Только близкие люди называют меня Кэт.

— Нет, Катриона вполне подойдет. Я — журналист. Сенсации, в основном. Я пишу для «Компромата».

— О, да, я слышал об этом. — Он вздохнул и подвинул руки, оставив мокрый след на столе. — Несколько радикально, не так ли? Много раздражающей феминистской болтовни. Это не по мне. Неплохо для первой работы, но вы надеетесь в будущем писать для более респектабельных изданий?

Ну, вот и все! С меня хватит! Конец свиданию!