Читаем Следуй за мной полностью

Двадцать минут спустя Ник переступил порог моей квартиры, пригнувшись в низком дверном проеме. Пришлось прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. Ник не должен знать, какие чувства вызывает у меня его присутствие спустя семь лет после официального разрыва наших отношений.

— Здорово ты тут обустроилась, — сказал он с улыбкой в ясных голубых глазах.

— Да ну тебя! — Я игриво шлепнула его по руке. — Я здесь всего две недели. И ты наверняка об этом знаешь, раз преследуешь меня в соцсетях.

— Одри, это не преследование, ты сама выкладываешь каждый свой шаг.

— Конечно, успокаивай себя этим оправданием.

В ответ я получила все ту же насмешливую улыбку, которая покорила меня на втором курсе колледжа. Впервые я увидела Ника, когда он пил пиво из кеги через шланг, стоя на руках. Даже в таком не самом удачном ракурсе я разглядела, что он красавчик. Скрестив руки на груди и изогнув бровь, я ждала, пока ребята, державшие Ника за ноги, поставят его обратно.

— Ого, — сухо усмехнулась я, — интересная поза.

Ничуть не смутившись, он убрал с глаз золотистые волосы и с ухмылкой предложил:

— Будешь следующей?

Это был первый и последний раз, когда я попыталась встать на руки.

— На «Замок» не очень смахивает, да? — сказал Ник. В колледже «Замком» называли женское общежитие.

— Не особо, но пока сойдет. Здесь просто не хватает света.

— И мебели. Ее еще не привезли или что?

— Или что. Нет у меня никакой мебели, — призналась я.

— А квартира в Нью-Йорке чем была обставлена?

— Там все принадлежало Иззи. Надо купить новую, пока не было времени.

— Ну, в Колледж-Парке есть «ИКЕА», ты в курсе? Или это слишком простенько для звезды соцсетей вроде тебя…

Я показала ему язык и пихнула в ребра, а он легонько оттолкнул меня.

— В общем, если хочешь, я свожу тебя туда и помогу собрать мебель. Не люблю хвастаться, но я ловко обращаюсь с шестигранником.

— Ловлю на слове, ведь я даже не знаю, что такое шестигранник.

— Откуда тебе! — засмеялся Ник, качая головой. — Ты же никогда сама не собирала мебель, верно?

Я пожала плечами.

— Когда ты такая красивая…

— И скромная!

— Вот, уж ты-то меня знаешь.

— Конечно. — Он протянул руку и коснулся моих волос. — Опять отпускаешь волосы? Мне нравится.

— Ты тоже неплохо выглядишь. — Я окинула взглядом его мускулистое загорелое тело и аккуратные светлые волосы. Ткнув пальцем в крепкий пресс, я добавила: — Набрал пару кило, но смотрится нормально.

— Замолчи, Одри, — хрипло сказал Ник, притянул меня к себе и поцеловал в губы, с которых не сходила улыбка.

Целовать Ника было легко и привычно. Хотя наши отношения завершились с окончанием колледжа, он всегда звонил мне, когда бывал в Нью-Йорке, так что мы виделись несколько раз в год. Однажды я сказала Нику, что быть с ним — это все равно что ездить на велосипеде. Сколько бы времени ни прошло, я всегда помню, как хорошо подходят друг другу наши тела. В тот раз он как-то странно посмотрел на меня, слегка возмущенный сравнением со средством передвижения, но возражать при этом не стал.

Я сунула руку под его футболку, провела ладонью по спине и задержалась на левой лопатке, зная, что там не очень-то понятная татуировка. Сама же и затащила его в тату-салон в Форт-Лодердейле. Голова кружилась от рома и солнца, но я должна была предупредить Ника, что не стоит верить мастеру, утверждающему, будто этот иероглиф означает «храбрость». А Нику, в свою очередь, следовало бы отговорить меня от татушки на внутренней стороне запястья в виде строки из стихотворения. Мог бы сказать, что мое увлечение поэтессой по имени Эдна Сент-Винсент Миллей, скорее всего, мимолетно.

— Так, а кровать-то у тебя есть? — спросил Ник, слегка отстраняясь. Его губы припухли. — Или ты спишь на куче картона?

— Позволь провести экскурсию. — Я потащила Ника в спальню, зацепившись за ремень его брюк.

Вернувшись домой, я сел на диван с упаковкой крекеров-зверюшек и стал просматривать сторис, выложенные Одри. Я прижимал этих уродливых зверей к нёбу, а затем раздавливал зубами, наслаждаясь их сладковатой пресностью, зная, что тот же самый вкус ощущает и она. Я закрыл глаза, представляя себе ее теплый влажный рот и идеальные губы, похожие на бутон розы.

От этой мысли под кожей начало немного покалывать — ощущение на грани боли и удовольствия. Думая о блестящих волосах Одри, о ее светлой мерцающей коже, я провел ладонью по руке. Мое перевозбужденное тело пылало, как и в тот раз, когда она была совсем рядом.

Ее физическое совершенство завораживало, а яркая индивидуальность нашла отклик в моей душе. И все же в ней было что-то слегка опасное. Огненные волосы и соблазнительные бирюзовые глаза Одри источали какую-то опасность. Так что мое подсознание предупреждало, что Одри меня погубит. Но слишком поздно. Она меня уже погубила.

Мне не нужен никто, кроме нее, и я не остановлюсь, пока стук ее сердца не сольется с моим. Навсегда.

А пока я кладу в рот еще один крекер.