Читаем Следствие защиты полностью

Часом позже Уоррен сидел в кресле с железной спинкой в приемной комнате Харрисской окружной тюрьмы, как это уже было однажды в связи с делом Верджила Фрира. Снабженное самым современным оборудованием – кондиционерами, компьютерами, внутренней телевизионной сетью, – массивное, квадратное двенадцатиэтажное здание тюрьмы ни на минуту не затихало. Вопили мужчины-заключенные, рыдали женщины, постоянно названивали телефоны и лязгали железные двери. Уоррен сидел за начищенным металлическим столом под флюоресцентными лампами, такими яркими, что от их света было больно глазам. Он беседовал с Гектором Куинтаной через железную решетку.

Куинтана имел гладкую кожу, черные волосы и простодушное лицо. Уоррен предположил, что они с его подзащитным были примерно одного возраста.

– Мистер Куинтана, вы говорите по-английски?

Куинтана кивнул, но Уоррен заметил некоторую неуверенность в его карих глазах.

Он постарался говорить как можно проще.

– Меня зовут Уоррен Блакборн, и я адвокат, назначенный судом представлять ваши интересы, потому что у вас нет денег, чтобы самому нанять себе защитника. Мой гонорар выплатят мне власти штата Техас, но я не хочу, чтобы вы хоть на минуту подумали, будто это означает, что я работаю на них. Теперь я работаю на вас, мистер Куинтана, если, конечно, у вас нет каких-то возражений против моей кандидатуры. Если таковые у вас имеются, то вы можете изложить их судье Паркер. Ничего из рассказанного вами по вашему делу не будет повторено мною ни одной живой душе, если я не получу на это вашего специального разрешения. Я связан торжественной клятвой – тем, что мы, адвокаты, называем конфиденциальностью и привилегией наших подзащитных. Вы понимаете, что я говорю?

– Сэр, – сказал Куинтана, – я не делал того, в чем они меня обвиняют.

Уоррен проигнорировал это замечание. Он сам никогда бы не спросил Куинтану о том, совершал тот преступление или нет. Это было основным правилом, отпечатавшимся в мозгу Уоррена с первого дня адвокатской практики.

– Вы доверяете мне? – спросил Уоррен.

– Да, сэр.

– Тогда давайте продолжим.

Уоррен формально изложил Гектору Куинтане, что тот обвиняется в совершенном вечером 19 мая 1989 года в округе Харрис убийстве человека по имени Дан Хо Трунг, электрика по профессии, двадцати семи лет, женатого, отца двоих детей.

– Я не знаю этого человека, – сказал Куинтана.

– Дайте мне закончить, пожалуйста.

Медленно, время от времени прибегая к испанскому языку, который он изучал в Сан-Мигель-де-Альенде, Уоррен объяснил, что суд присяжных вынес вердикт о предумышленном убийстве, поскольку предполагается, что нападение было совершено с целью ограбления, – бумажник Дан Хо Трунга не был обнаружен ни в карманах убитого, ни в его машине. Согласно законам Техаса, если бы дело Гектора Куинтаны было вынесено на суд и там его признали виновным в совершении преднамеренного убийства или, вместо этого, Куинтана сам бы признал свою виновность на суде, то для подсудимого существовали бы только два возможных наказания: либо пожизненное заключение в тюрьме, либо смертная казнь через отравление цианидом.

Куинтана, задыхаясь, проговорил:

– Но я не убивал этого человека. Я не знаю его. Я пытался ограбить магазин, nada mas[13].

Уоррен был готов к такому развитию событий. Мало кому из адвокатов случалось когда-либо, представляясь обвиняемому в убийстве, услышать: “Рад познакомиться с вами, адвокат. Безусловно, это я убил мерзавца, и если бы вы дали мне такую возможность, я сделал бы это еще раз”. Это придет позже, в самом конце долгой дороги со множеством каменистых обходных путей.

– Гектор, необходимо, чтобы вы изложили мне вашу версию случившегося вечером 19 мая.

– Я был borrachito[14], – сказал Куинтано. – Немножко выпимши.

– Где ты живешь?

Он жил с приятелями около конюшен в Германн-парке. По вечерам за сараем они жарили свиные шкварки в горшке с кипящим жиром. Иногда они готовили menudo, разновидность похлебки из потрохов, которая очень хороша с похмелья. Когда Гектор впервые приехал в город, он качал бензин на заправочной станции “Мобиль”. Он потерял эту работу из-за того, что однажды пришел borrachito, и больше уже там не появлялся, насколько ему помнилось, по той же самой причине. Позднее он работал подручным в продовольственном магазине “7-одиннадцать”. Работа в “7-одиннадцать” ему нравилась, но магазин был продан вьетнамцу, который, выплатив Гектору недельную зарплату, уволил его, потому что двоюродный брат этого вьетнамца тоже искал место.

– Это тебя расстроило? – спросил Уоррен.

– Я остался без работы. Это было несправедливо.

Плохо, подумал Уоррен. Если прокуратура и не знает этого, то они обязательно докопаются. Они скажут: “И вы были обижены на то, что с вами несправедливо поступили, не так ли мистер Куинтана? И разве не факт, что после этого вы затаили злобу на всех вьетнамцев?”