Читаем Следствие защиты полностью

– А теперь слушай, – сказала Джонни Фей, дрожа при этом всем телом, – ты слишком распустил свой язык, слишком уж ты разрезвился! “К лучшему это или к худшему… суд всегда прав, независимо от того, прав он или нет в действительности”. Ты просто утешил свою ничтожную гаденькую совесть. Но давай кое с чем разберемся. Это не ты выиграл для меня дело – это я сама спасла свою шкуру!

– Я бы сказал, что по большей части это действительно так, – спокойно заявил Уоррен.

– Да уж можешь не сомневаться! И ты прошел в дюйме от того, чтобы быть исключенным из корпорации за свои кокетливые замечания. Адвокат, я хочу напомнить тебе закон. Что бы я ни рассказала тебе, все это по-прежнему не подлежит разглашению, если ты, конечно, не решил закончить карьеру качанием бензина где-нибудь на автостанции, чем, кстати, ты бы сейчас и занимался, если бы на твое счастье тебе не подвернулось мое дело. Наплевать на то, что ты больше уже не мой адвокат. Закон есть закон! Это понятно?

– Это было понятно всегда, – сказал Уоррен.

– И если я еще раз увижу тебя по телевизору разговаривающим о моем деле или услышу о каком-нибудь подобном дерьме – смотри у меня!

Уоррен поднялся со своего кресла.

– Вы мне угрожаете?

– Умный поймет, – выпалила в ответ Джонни Фей.

Протянув руку через стопу бумаг, лежавших на столе Рика, Уоррен нажал клавишу магнитофона. Загорелся зеленый огонек.

– Позвольте мне указать вам на одну вещь, – сказал Уоррен, – поскольку я обязан предупредить об этом. Любое признание, которое вы мне сейчас сделаете, уже не попадает под действие закона о неразглашении. Все, что мне удастся установить, не вытекающее из тех сведений, которые были сообщены вами, когда я являлся вашим адвокатом, я имею право использовать против вас. И я это сделаю! А теперь ты, сумасшедшая сука, можешь говорить!

Джонни Фей Баудро подняла средний палец правой руки и дважды ткнула им в направлении потолка. Затем она повернулась к двери. Бедра ее сделали оборот, каблуки щелкнули по паркету, и она выскочила из офиса.

Уоррен выключил магнитофон и взял свой портфель. Через какое-то время вернулся Рик и плотно закрыл за собою дверь.

– Я кое-что услышал. Хочешь дам совет? Будь осторожен! Эта леди известна тем, что делает неприятные вещи всякому, кто встает на ее пути.

– Я упрячу ее на всю жизнь за решетку! – сказал Уоррен.

Как они и договорились, в полдень Чарм ждала Уоррена перед входом в зал 342-го окружного суда Дуайта Бингема. Сразу же вслед за тем, как Уоррен поздоровался, а Чарм поцеловала его в щеку, поздравив с вердиктом, дверь зала распахнулась и в коридор вышли Мари Хан и судья Бингем. Оба они смеялись. По их бурному веселью Уоррен догадался, что Мари только что рассказала судье новую шутку. Бингем, остановившись, протянул руку:

– Мистер Уоррен! Я вижу по газетам, что вы оказались нехорошим мальчиком.

Он повернул голову в сторону Чарм:

– Не могли бы вы присмотреть за вашим супругом, миссис Блакборн? Заставить его попридержать свой язычок?

Однако он шутил. Бингем был доволен процессом. Всегда приятно, когда дело оборачивается оправданием. Мари Хан не улыбалась. Уоррен обменялся еще парой фраз с судьей, затем сказал:

– До свидания, ваша честь. До свидания, Мари. До встречи!

– Присоединяйтесь к нашему ленчу, – предложил судья. – Я узнаю от вашей жены, что же происходит за стенами этого судебного зала.

– Благодарю вас. Сегодня я не смогу, – сказал Уоррен, испытывая при этом настоящую муку. – Как-нибудь в другой раз.

Он снова повел Чарм в греческий ресторан. Она выглядела бледной и даже более похудевшей, чем раньше. По пути она спросила:

– Это та женщина, с которой ты встречаешься, не так ли?

– Какая женщина?

– Не хитри, Уоррен. Та высокая, с большими грудями и великолепными ногами. Та, которая хихикала с судьей.

Уоррен был слегка озадачен.

– А почему ты так решила?

– По тому, как она смотрела на тебя. А ты на нее.

Чарм плотно сжала губы.

Сидя в ресторане с повлажневшими глазами и чуть дрожащими руками, Чарм сказала:

– Дай мне шанс, Уоррен. Не выбрасывай из жизни годы нашего брака ради кого-то, кого ты едва знаешь.

– Что бы плохого я ни сделал, однако я никого и никогда не бросал. Это ты выбросила из жизни наш брак, Чарм.

– Я почти сделала это, но это останется самой большой ошибкой моей жизни.

Уоррен понял, что мысли и чувства ее были совершенно запутаны, но решил никак это не комментировать. Он не ощущал в себе потребности спорить, ему хотелось лишь все прояснить.

– В любом случае, – сказал он, – Мари не имеет к этому никакого отношения.