Читаем Следящий за горизонтом полностью

Вчитываясь в очередного классика прошлых лет, Майкл с неподдельной тоской смаковал описания жизни людей, когда нахождение на поверхности не считалось чем-то необычным, несбыточным. На страницах романов герои любили и теряли, жили и погибали, плелись в бесконечной череде драм, но были на поверхности. Даже в недавно попавшемся на руки Артуре Кларке, где люди сталкиваются с чем-то «другим», неясным, они всё же где-то там… выше. Не выше, чем хотелось некоторым из них, но бесконечно выше, чем Майкл сейчас.

Время, подобно вязкой трясине, беззлобно поглощает, обтекает. Ты чувствуешь, что находишься в опасности только когда уже по пояс в ней. И вот Майклу, тридцать с небольшим, человеку, что прожил достаточно насыщенную событиями юность, приходится оплакивать потерянную возможность еще лет двадцать-тридцать слоняться по земле без средств защиты. И чем бы он занимался? Глядел бы вдаль, как продолжает и по сей день, только уже через экран монитора.

Майкл спустил мусор, отпрессовал его, сложил в углу второго уровня. Проверил показатели электрощитовой, насосной станции и систем кондиционирования: все показатели в норме. Всё, как указано в выписках с инструкций. Мероприятия по предупреждению неисправностей Майкл решил перенести на завтра, сегодня стоит заняться уборкой верхнего уровня. Вообще до плановых проверок по расписанию еще дней пять, но Майкл всегда делал их заранее, дабы не скапливать кучу дел к концу месяца.

Поднявшись обратно на жилой уровень, он поставил одну из флешек с музыкой. Большой радостью было обнаружить здесь музыкальный центр, когда Майкл только попал сюда, да ещё и с добротной музыкальной коллекцией на носителях почти всех видов. В середине двадцать первого века люди, как правило, не хранили музыку на компьютерах, флеш-накопителях или дисках. Но хозяин этого бункера был крайне предусмотрителен, записав чуть ли не всё наследие музыки, от Луи Армстронга до Нильса Атрейдеса.

Разразившись на всё помещение, после десятисекундного вступления лязгающих электрогитар и нарастающей драм партии, запел Брент Смит, и Майкл непроизвольно закачал головой в ритм одной из любимых песен. «Не самое интересное занятие – уборка, но плановые процедуры есть плановые процедуры. Всё должно быть в соответствии с распорядком».

Это правило Майкл твёрдо усвоил в первые четыре месяца работы архивистом в одной из крупнейших исследовательских лабораторий мира. Там выходить из заранее спланированного регламента было как минимум неучтиво, как максимум – можно было схлопотать штраф или быть уволенным. Это притом, что в постоянном режиме, вне зависимости от поставленной в данный момент задачи, нужно было контролировать состояние и наличие не одной тысячи документов. Учёт бумаг, приём и выдача – такая загруженность оказалась под силу не многим: до Майкла, пару десятков архивистов точно, уволилось, кто по собственному желанию, кто по приказу сверху.

Но Майкл не был тем, кто тащится на работу, каждый раз заставляя себя не уснуть над очередной кипой макулатуры. Он это дело любил: будь то оформление нумерации или даже опечатывание бесконечно продолжительных закрытых проектов лаборатории – он заваривал дешёвый кофе, поправлял очки и приступал, уходя в конвейерную работу с головой. Для него всё это было частью игры в жизнь. Он был прилежным игроком.

Естественное и простое отношение к окружающему миру. Майкл частенько припоминал слова своего отца, авторитет которого длительное время влиял на его мировосприятие.

– Нет правильных или неправильных ответов. Важно стать в этой жизни человеком, – повторял отец на протяжении многих лет.

– Но разве я уже не человек? – вопрошал юный Майкл.

– В какой-то степени, но есть один нюанс. Существует теория, что наш мозг в том виде, в котором он есть сегодня, это ошибка эволюции. Случайность.

– Ошибка?

– Это теория. Так вот. То, кем мы сегодня являемся, кем мы себя осознаем – теория эта утверждает, что это неверный ход жизни. Однако – вот мы тут. Разговариваем, мыслим, создаём всякие штуки там, самолёты. Я к тому, что мы уже такие и ничего не поделаешь. Существуем в таком виде, понимаешь?

– Да.

– Мы можем только лишь выбрать, как ко всему этому относиться. Получать удовольствие или терзать себя сомнениями… эм, жизни. Живи и не забивай голову лишними сложностями. Бояться нечего. Изучай, но не относись слишком серьёзно ко всему этому.

– Это значит стать человеком?

– В какой-то степени.

По завершению подобных диалогов, отец, как правило, тянулся к бутылке, а Майкл шёл к себе в комнату, из которой в свободное время чаще всего вообще не выходил. «Папа хороший, – думал юный Майкл. – Но чего-то он всё же боится, поэтому и пьёт».

Одновременно с приливом воспоминаний, пока Майкл замывал стены, в один момент во всём бункере погас свет. Нисколько не растерявшись, он достал из нагрудного кармана фонарик и, освещая себе путь, спустился вниз, дабы проверить щитовую. Выбитые пробки, ничего сложного. С поднятием нескольких рычажков подача электроэнергии возобновилась, и Майкл спрятал дежурный фонарик обратно.