Читаем След памяти полностью

— Похоже, ты неплохо разбираешься в истории, Фостер, — заметил я. — Странные факты сохранились в твоей памяти.

— Нам нужны карты, — сказал он. — Надо попробовать отыскать равнину близ моря…

— Не обязательно.

— … и естественное образование, напоминающее меловое лицо, к востоку от нее.

— А как насчет срединной линии? — поинтересовался я. — Как это понимать? А сколько-то частей чего-то?

— Не знаю. Но в любом случае нам нужны карты.

— Я уже их купил, — сказал я, — и даже приволок школьный глобус. Мне тоже показалось, что они нам пригодятся. Ну, что ж, тогда сейчас двинем в номер и разложим их по кроватям. Конечно, надежды мало, но… — я поднялся, бросил несколько монет на клеенку, и мы вышли из кафе.

До клоповника, который считался нашим пристанищем, было с полквартала. Мы старались показываться там как можно реже, проводя все наши конференции в кафе. Тараканы стаями разлетались из-под ног, пока мы поднимались по темной лестнице в наш ничуть не более светлый номер. Я прошел к замызганному секретеру и открыл ящик.

— Глобус, — задумчиво произнес Фостер, крутя его в руках. — Может, он говорил о части окружности Земли?

— Да что он мог знать?

— Ну, это не так уж удивительно, — возразил Фостер. — Автор дневника знал очень много. Давай отталкиваться от простой логики. Мы ищем равнину на западном побережье Европы… — он подтянул стул к изрезанному столу и заглянул в мои черновики, — … лежащую в пяти тысячных окружности Земли — что-то около ста двадцати пяти миль к западу от мелового образования и в три тысячи шестьсот семьдесят пять миль к северу от срединной линии…

— Может, — вставил я, — он говорит об экваторе?

— Ну, конечно, тогда это значит, что наша равнина лежит на линии, — он прищурился, разглядывая маленький глобус, — проходящей где-то через Варшаву, к югу от Амстердама.

— Ну, а как насчет мелового образования? — спросил я. — Откуда же нам знать, есть оно там или нет?

— Возьмем какой-нибудь учебник по геологии. Здесь поблизости должна быть библиотека.

— Единственные меловые отложения, о которых мне довелось слышать, — вспомнил я, — это белые скалы Дувра.

— Белые скалы?!

Мы оба схватились за глобус.

— Сто двадцать пять миль к западу от меловых скал, — сказал Фостер, ведя пальцем, — к северу от Лондона и южнее Бирмингема. Отсюда довольно близко до моря.

— Где атлас? — спросил я возбужденно.

Я переворошил целую кучу карт на кровати и наконец, вытащив дешевое туристическое издание, перелистал его страницы.

— А, вот и Англия, — сказал я. — Ну-ка, где здесь равнина?

Фостер увидел первым:

— Вот, — ткнул он пальцем. — Большая равнина — Солсбери.

— Большая, это точно. Чтобы найти на ней груду камней, понадобятся годы. Мы только зря радуемся. Нам придется искать яму, которой уже несколько сотен лет. И если даже верить этому дневнику, то вообще не известно, отмечена она пирамидой или нет. И все это на многомильном пространстве. К тому же это могут быть только наши догадки, — я перелистнул страницу атласа. — И чего я, собственно, ожидал, расшифровывая этот дневник? — удивился я. — Надеялся, что там еще хоть что-нибудь найдется.

— Давай все же попытаемся, Легион, — предложил Фостер. — Мы отправимся туда и поищем. Конечно, это будет стоить денег, но ничего невозможного в этом нет. Начнем с того, что сколотим капитал и…

— Погоди минутку, Фостер, — я уставился на фрагмент крупномасштабной карты Южной Англии. С внезапно забившимся сердцем я ткнул пальцем в крошечную точку в центре Солсбери.

— Шесть, два и поровну, — сказал я. — Вот оно — твое гнездовище Охотников.

Фостер нагнулся и вслух прочитал название:

— Стоунхендж.

Я читал энциклопедию, в ней было написано:

— Это не алтарь, — вставил Фостер.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что… — Фостер нахмурился. — Знаю, вот и все.

— Дневник утверждает, что глыбы выложены знаком Двумирья, — сказал я. — Это, наверное, и означает концентрические круги, те самые, что и на обложке дневника.

— И на перстне, — добавил Фостер.

— Дай-ка мне дочитать.