Читаем Славный парень полностью

Окна, как поняли они, кухни и комнаты для завтрака закрывали жалюзи, остальные — шторы. А вот два французских окна ничто не закрывало. Линда направила на одну из стеклянных панелей луч фонаря, осветив пустую, без мебели комнату.

Тим взял пистолет за ствол и, дождавшись, когда гроза в очередной раз сверкнёт белыми зубами, разбил стекло одновременно с раскатом грома. Сунул руку внутрь, нащупал барашек врезного замка, открыл французское окно.

Линда последовала за ним в дом, закрыла французское окно, они постояли, прислушиваясь, но отсутствие мебели уже ответило на все вопросы: в доме действительно никто не жил.

— В таком особняке обязательно есть система охранной сигнализации, — заметил Тим. — Но её отключили. Во-первых, в доме нет ничего ценного. Во-вторых, она только создаёт риелторам лишние проблемы.

Линда через французские окна смотрела не на внутренний дворик, не на стену, не на чёрную дыру каньона, а дальше, на сверкающие тысячами огней холмы, лежащие между гребнем, на который они поднялись, и океаном.

— Как такое может случиться с нами здесь, среди этих домов, стоящих многие миллионы долларов, с этой лежащей под нами Ривьерой...

— Разве ты сама не сказала, что цивилизация хрупкая, как стекло?

— Может, все гораздо хуже. Может, цивилизации — мираж.

— Всегда находятся такие, кто хотел бы выключить свет и погрузить нас в темноту. Пока нам везёт. Они постоянно в меньшинстве.

Она отвернулась от окна.

— Мы здесь в безопасности?

— Нет.

— Я хотела сказать, на короткое время?

— Нет. Он совсем рядом.

Крайт проехал мимо брошенного «Эксплорера». Вместо того чтобы припарковаться у тротуара, остановился за зелёным островком по центру круглой площади, где парковка не разрешалась.

Дождь его раздражал. Он так дорожил своей одеждой, а прогулка под дождём означала, что её придётся выбрасывать.

Что ж, с дождём он ничего поделать не мог. В недавнем прошлом с неохотой признал, что контролировать погоду ему не под силу.

Какое-то время он, правда, предполагал, что может на неё влиять. Основанием служил тот факт, что практически всегда он получал именно ту погоду, которая требовалась ему для подготовки и совершения убийства.

Крайт прочитал несколько книг по психокинезу, способности мозга влиять на материальные объекты. Некоторые люди могли гнуть ложки, не прикасаясь к ним. Другие, также обладающие паранормальными способностями, говорили, что могут перемещать предметы из одного места в другое одной лишь силой мысли.

Однажды Крайт согнул ложку, задействовав, правда, не мозг, а руки, от раздражения. Не просто согнул, а завязал узлом.

Даже собрался нанести визит писателю, который написал книгу о том, как развить свои психокинетические таланты. Ему хотелось заставить писателя проглотить эту завязанную узлом ложку.

Крайту нравилось заставлять людей глотать вещи, которые никому глотать не хотелось. Он не знал, почему ему это нравилось, но с давних пор ничто другое не доставляло ему большего удовольствия.

Поскольку веши эти были самых разных форм и размеров, люди, которых он заставлял их глотать, часто при этом умирали. Вот он и пришёл к выводу, что не стоит начинать вечер, который проводил с жертвой, с глотания, лучше отложить это действо на самый конец.

Как только человек умирал, сделать с ним что- либо более не представлялось возможным.

Автор книги о психокинезе писал также о предсказании будущего. Возможно, проку от этих книг было больше, но Крайта они не интересовали.

Он и так знал будущее. Сам его и творил.

Большинству людей будущее вряд ли понравилось бы, но Крайту не терпелось туда попасть. Он полагал, что мир движется в правильном направлении.

Он вышел из автомобиля и замер под дождём. Подумал о чистом небе, о звёздах, но дождь продолжал лить. Крайт предполагал, что так и будет, но считал, что попытка — не пытка, благо усилий пришлось приложить не так уж много.

Объектом его воздействия были не ложки или погода — человеческие существа. С ними он мог делать всё, что хотел, а здесь и сейчас он хотел убить мужчину и женщину.

На высвеченной на электронном дисплее карте «Эксплорер» остановился примерно за минуту и сорок секунд до того, как Крайт повернул направо на Т-образном перекрёстке. За минуту и сорок секунд далеко они уйти не могли.

Не могли уйти дальше домов, в каньон, не могли в дождь и в темноте.

Если бы они побежали на юг, к перекрёстку, он бы их увидел, когда поднимался на холм.

Крайт стоял на зелёном островке в центре круглой площади, которой заканчивалась улица, под ветвями большого кораллового дерева, и оглядывал пять домов. Не видел ни одного освещённого лампой окна.

В эти дни здравомыслящий человек не пошёл бы открывать дверь и не впустил бы в дом двух незнакомцев в четыре, с десятью минутами, часа утра.

В каждом доме ворота вели в задний двор. Крайт надеялся, что ему не придётся обыскивать все пять дворов.

Держа снабжённый глушителем «Глок» в правой руке, стволом вниз, он спрыгнул с островка. По тротуару обошёл круглую площадь, изучая каждый дом, пытаясь найти что-то необычное.

Ярко сверкнула молния, разлив серебро по мокрому асфальту.