Читаем Славный парень полностью

как натянутая струна, слова слетали, как птицы с провода, с неровными интервалами.

К тому времени, когда Руни вернулся с пивом, незнакомец уже положил деньги на стойку.

— Сдачи не нужно.

Сие предполагало, что второго стакана не будет.

Руни прозвал Тима сосунком за его способность просидеть долгий вечер за двумя стаканами пива. Иногда Тим даже просил несколько кубиков льда, чтобы охладить содержимое стакана.

И пусть пил Тим мало, он знал, что первый глоток нужно делать сразу, когда пиво самое холодное, только что вылившееся из крана.

Как снайпер, обнаруживший цель, Тим сосредоточился на своём стакане с «Бадвайзером», но, как и всякого хорошего снайпера, его отличало хорошее периферийное зрение. И он видел, что незнакомец

так и не прикоснулся к поставленному перед ним стакану с «Хайнекеном».

Этот парень, похоже, не был завсегдатаем таверн и, несомненно, не хотел оказаться и в «Зажжённой лампе» в этот вечер, в этот час.

— Я пришёл раньше, — наконец выдавил тот из себя.

Тим не мог сразу сказать, нравится ли ему такое начало разговора.

— Наверное, каждому хочется прийти первым, чтобы оценить обстановку.

Вот это Тиму уже определённо не понравилось. От незнакомца шли нехорошие флюиды. Нет, ощущение, что рядом с ним оборотень, Тима не возникало, но появилось подозрение, что этот парень его утомит.

— Я выпрыгнул из самолёта с моим псом.

С другой стороны, наилучшие воспоминания оставляли разговоры за стойкой с эксцентричными людьми.

Настроение Тима улучшилось. Он повернулся к парашютисту.

— И как его звали?

— Кого?

— Пса.

— Ларри.

— Странное имя для собаки.

— Я назвал его в честь брата.

— И что подумал по этому поводу брат?

— Мой брат мёртв.

— Печально.

— Он умер давным-давно.

— Ларри понравилось спускаться с неба на парашюте?

— Ему не довелось. Он умер в шестнадцать лет.

— Я про пса Ларри.

— Да. Вроде бы да. Я заговорил об этом только потому, что желудок у меня скрутило в узлы, как и в момент нашего прыжка.

— Так у вас выдался плохой день? — Незнакомец нахмурился.

— А как вы думаете?

Тим кивнул:

— Плохой день.

— Вы — это он, не так ли? — продолжая хмуриться, спросил незнакомец.

Искусство разговора за барной стойкой — не исполнение на рояле произведения Моцарта. Это свободный стиль, джем-сейшн. Все построено на интуиции.

— Вы — это он? — вновь спросил незнакомец.

— Кем ещё я могу быть?

— Внешность у вас такая...ординарная.

— Я над этим работаю, — заверил его Тим.

Парашютист какие-то секунды пристально

всматривался в него. Потом отвёл глаза.

— Не могу представить себя на вашем месте.

— Это не кусок торта, — ответил Тим уже менее игриво и нахмурился, уловив нотку искренности в собственном голосе.

Незнакомец наконец-то взялся за стакан. Поднося ко рту, плесканул пиво на стойку, потом одним глотком ополовинил стакан.

— И потом, сейчас у меня такая фаза, — Тим объяснял это скорее себе, чем незнакомцу.

Со временем парашютист, конечно же, понял бы, что принял Тима не за того, кем он был на самом деле. А пока Тим решил и дальше дурить собеседнику голову. Хоть какое, но развлечение.

Незнакомец пододвинул конверт к Тиму.

— Половина здесь. Десять тысяч. Остальное — когда она уйдёт.

Произнеся последнее слово, незнакомец развернулся, соскользнул со стула и направился к двери.

Когда Тим собирался позвать его, чтобы остановить, до него дошёл ужасный смысл тех восьми слов, которые он услышал: «Половина здесь. Десять тысяч. Остальное — когда она уйдёт».

И сначала удивление, а потом непривычный Тиму страх перехватили горло.

Парашютист в таверне задерживаться не собирался. Быстрым шагом пересёк зал, открыл дверь и ушёл в ночь.

— Эй, подождите, — позвал Тим, слишком тихо и запоздало. — Подождите.

Тому, кто привык не высовываться, держаться тише воды ниже травы, трудно вдруг закричать или броситься следом за незнакомцем, замыслившим убийство.

К тому времени, когда Тим осознал, что незнакомца надо бы догнать, и поднялся со стула, надежда на успешное преследование стала чересчур эфемерной. Парашютист успел уйти слишком далеко.

Тим вновь сел, одним долгим глотком выпил пиво.

Пивная пена прилипла к стенкам. Раньше эти разводы никогда не казались ему загадочными. Теперь он вглядывался в них, как будто они несли в себе некое важное послание свыше.

С опаской посмотрел на конверт из плотной коричневой бумаги, словно в нём лежала бомба.

Лайм Руни отнёс две тарелки с чизбургерами и картофелем-фри в кабинку, где сидела молодая пара. По понедельникам официантка в таверне не работала.

Тим поднял руку, подзывая Руни. Хозяин таверны сигнала не заметил: вернулся за стойку к её дальнему от Тима концу.

Конверт выглядел не менее зловеще, но Тим уже начал сомневаться, а правильно ли он истолковал разговор между ним и незнакомцем. Возможно, этот парень с прыгающим с неба псом по кличке Ларри и не собирался никого заказывать. Возможно, он, Тим, все не так понял.

«Остальное — когда она уйдёт». Толкований могло быть много. Необязательно: когда она умрёт.

Решив выяснить все до конца, Тим откинул клапан конверта и сунул руку внутрь. Достал толстую пачку сотенных, стянутых резинкой.