Читаем Славные парни полностью

Генри. Лично для меня труднее всего было расстаться с той жизнью, от которой я решил бежать. Даже в самом конце, под угрозой смерти или длительного тюремного срока, я продолжал всей душой любить образ жизни умников.

Когда мы входили в комнату — все замирали. Все знали, кто мы, и обращались с нами, как с кинозвёздами, только ещё и опасными. Мы забесплатно получали всё, что хотели. Целые грузовики краденого товара. Шубы, телевизоры, одежду — всё что угодно, только попроси. Мы использовали гаражи, в которых Джимми разгружал добычу, словно собственные универмаги. Наши жёны, матери, дети, все, кого мы знали, тоже снабжались оттуда. У меня в кухне стояли сумки, набитые драгоценностями, а в спальне около кровати — сахарница, полная кокаина. Чтобы получить что угодно, было достаточно одного телефонного звонка. К нашим услугам были бесплатные автомобили, оформленные на фальшивые имена, и ключи от десятков принадлежащих банде тайных квартир. Каждый уикенд я тратил на ставки тридцать-сорок штук, а потом на неделе или проматывал выигрыш, или шёл к ростовщикам занять ещё денег. Это было неважно. Когда финансы истощались, я всегда мог награбить ещё.

Мы заправляли всем. Мы платили адвокатам. Мы платили копам. Все шли к нам с протянутой рукой. Мы шутя выходили из тюрьмы. Мы имели всё самое лучшее. В Вегасе и Атлантик-сити у нас всегда находились знакомые. Люди спешили к нам, предлагая билеты на шоу, места в ресторанах, лучшие номера в гостиницах.

Теперь же этому пришёл конец, вот с чем было труднее всего смириться. С сегодняшнего дня всё стало иначе. Никаких больше активных действий. Мне придётся смирно ждать у моря погоды, как и всем остальным. Отныне я рядовое ничто. Остаток своей жизни я проживу как лох.

Когда Генри Хилл вступил в Федеральную программу защиты свидетелей, он стал одним из четырёх тысяч четырёхсот других преступников, решивших, что лучше свидетельствовать против сообщников и затем исчезнуть, нежели предстать перед судом в качестве обвиняемого. С точки зрения Хилла, эта программа, на которую Министерство юстиции США тратило двадцать пять миллионов долларов в год, осталась для него единственным возможным выходом.

Как вскоре понял Эд Макдоналд, сам Генри Хилл походя совершил столько преступлений, что порой даже не считал их таковыми. Однажды, например, рассказывая об ограблении «Люфтганзы», Генри упомянул, что был в Бостоне. Это оказался уже третий или четвёртый раз, когда он заговаривал о Бостоне, поэтому Макдоналд наконец спросил, что Генри там делал. И тот совершенно спокойно ответил, что подкупил игроков баскетбольной команды Бостонского колледжа, чтобы устраивать договорные матчи, поэтому регулярно летал в Бостон присматривать за тем, как идут дела. «Я сам выступал за команду первокурсников Бостонского колледжа, — рассказывал Макдоналд. — И даже, как оказалось, был на некоторых подстроенных Генри матчах. Услышав это признание, я чуть не бросился на него с кулаками, но потом понял, что для Хилла это просто бизнес. Организацию договорных матчей он даже не считал чем-то противозаконным. Поэтому и не подумал упомянуть о них, когда рассказывал о своих преступлениях. В общем, пришлось мне усвоить, что Генри были совершенно чужды понятия солидарности или командного духа. Никогда в своей жизни он не болел ни за что, кроме нужного спреда».

Можно с уверенностью сказать, что на Генри Хилла Федеральная программа защиты свидетелей потратила государственные денежки не зря. Он выступал перед судом с такой бесстрастной достоверностью — практически не глядя на обвиняемых, против которых свидетельствовал, — что присяжные выносили один обвинительный приговор за другим. Благодаря его показаниям Пол Маццеи получил семь лет за наркоторговлю, а по делу о договорных баскетбольных матчах (которое Макдоналд возбудил и вёл лично) двадцатишестилетний Рик Кун был осуждён на десять лет — самый суровый приговор игроку команды колледжа за всю историю. Сообщник Генри по этой афере Тони Перла тоже сел в тюрьму на десять лет, а его брат Рокко — на четыре года. Рич Перри, один из букмекеров мафии, известный как специалист по «договорнякам», узнав, что Генри собирается давать показания против него, сознался в сговоре с целью подделки результатов игр и отделался одним годом. Генри помог федеральным маршалам выследить и вернуть в тюрьму Билла Арико, киллера, объявленного в международный розыск. Филип Бэзил, владелец диско-клуба на Лонг-Айленде, получил пять лет условно и штраф в двести пятьдесят тысяч долларов за помощь Хиллу в получении фиктивной работы, которую тот использовал для своего досрочного освобождения.