Читаем Сквозь время полностью

— Нет, мы сейчас не покинем замок, пока я не услышу приказа уйти, из уст самого Джироламо, или пока не увижу письма, написанного почерком моего мужа, иначе вполне может случиться так, что я ослушалась своего господина, отдав замок до того момента, как он действительно приказал мне сделать это, — так, главное, не переигрывать. Что бы там про Катерину не говорили, но командовать мужчинами, не имея хотя бы формального права, она не могла. Не то было время. Но вот прикрываясь именем Джироламо, она могла творить любую дичь, ну а что, муж приказал, а я всего лишь послушная жена. Ведь священники в это время все еще спорят, а есть ли у женщин вообще душа, так что, если муж приказал — то она вообще ни в чем не виновата, за языком лучше следи, лох печальный, чтобы дура-баба тебя правильно поняла.

Мужик, наверное, командир этих наемников, скривился. Похоже, что сама идея нахождения в этом замке не слишком его вдохновляла, но вот на что-что, а на его чувства мне было наплевать. Он неохотно кивнул и вышел из комнаты, я же прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Инстинкт самосохранения победил накатывающую панику с разгромным счетом, заставляя оставить истерику на потом, и пока попытаться сообразить, как мне выпутаться из этой ловушки, в которой я по воле… да неважно, по чьей воле, оказалась. Сейчас, когда я нахожусь в теле глубоко беременной психопатки в самом сердце Ватикана, любой неверный чих может очень нехорошо отразиться на моем здоровье — меня попросту сожгут от греха подальше, а любимый муженек еще и дровишек подкинет, чтобы костер был повеселее.

Так что думай, вспоминай, что тебе известно о взятии замка Святого Ангела? А известно немногое. Черт! Сведения настолько противоречивы, что доводили меня до психоза, когда я пыталась их систематизировать, потому что доподлинно не известно, а был ли сам Джироламо на этом празднике жизни. Кто-то пишет, что да, был, а кто-то утверждает, что нет, его не было и он вообще по непонятной причине слился, ожидая, пока его благоверная наиграется в войнушку, в гостях у Орсини. Не известно также и то, на каких условиях Катерина замок покинула. То ли мужу бабла отвалили, то ли ей самой, то ли на нее снизошло озарение, то ли какой-то кардинал прямо под стенами громко, чтобы Катька его расслышала, объявил, что Ватикан подтверждает права ее мужа на Форли. Понятно, что вообще ничего не понятно. Единственное, в чем сходятся все историки, включая, кстати, Макиавелли, что Катерина в этот период была чрезвычайно молчалива и задумчива. Ну, тут задумаешься, когда осознаешь, в какую жопу ты попала, а насчет молчаливости… не знаю, правда, сомневаюсь, что все, ну ладно, пусть будут попаданки, могли Данте в оригинале читать. Хоть какое-то у меня преимущество есть, я язык знаю. Не понятны также отношения Катерины с Чезаре Борджиа: то он ее изнасиловал, да еще и хвастался этим фактом, то наоборот восхищался ею, то сам то ли попал в плен, то ли не попал и не известно, что она с ним там делала, но про Чезаре думать еще рано, зеленоват он еще в это время для заигрываний… Похоже, все эти версии могли быть на самом деле, но они все переплелись в одну историю, потому что ни на что в итоге не повлияли! Катерина каждый раз умирает то ли от туберкулеза, то ли от простой пневмонии, проведя три года в качестве пленницы вот этого самого замка. Может взорвать его, пока не поздно? Ну а что, изящное нарушение канвы предстоящих событий. Я снова хрипло рассмеялась. Что там говорилось, быть вираго — позор? Может, прав был Ванька, когда сам дословно пытался найти смысл в том наборе не связанных, на первый взгляд, слов.

Стоять было не удобно, да еще и с таким животом. Двигаться тем более не привычно. Хорошо еще, что на беременных женщин в плане различных нарушений координаций движений внимания не обращают. На них вообще стараются внимания не обращать, словно беременность — это тяжелая болезнь, нечто вроде проказы. Вот только двигаться надо, и прежде всего выяснить, здесь находится Джироламо, и не пошел ли за ним этот железный дровосек, или Риарио здесь нет, и у меня появляется немного времени, чтобы подумать.

Иван