Читаем Сквозь оттенки серого… полностью

В проеме арки показалась менеджер с букетом её любимых роз, и заговорщически улыбаясь, протянула ей цветы.

Она в замешательстве, удивляясь вымолвила: «Спасибо, но как?!»…

Мужской голос из телефона: – «Понравились?»

– Да, очень… мои любимые, бледно-желтые… В больших глазах изумление и восторг…

– Давай выпьем, – предложил он, – момент, налью себе, вместе поднимаем фужеры…

Она с удовольствием отпила, разглядывая бокал.

– Ну, что взгрустнула? – бархатный баритон, словно лаская, проникал в самое сердце.

– Ты все чувствуешь, видишь, слышишь, но так далеко от меня…

– Чего бы ты хотела сейчас больше всего на свете?

– Чтобы ты был рядом…

– Не грусти, мы скоро встретимся, скоро… слышишь?!

– Да – она вздохнула, – я жду этого… два месяца… мне кажется, мы никогда…

– Ничего не говори, – голос прервал ее, – смотри… В пространстве вокруг внезапно что-то изменилось.

Она подняла голову не отрывая мобильник от лица. В зал входил тот, с кем она познакомилась два месяца назад в сети, тот, с кем она переписывалась ежечасно, тот, о ком она мечтала последнее время. Они жили в разных государствах и представить, что именно сейчас произойдет их встреча, и виртуальное знакомство, начавшееся внезапно, станет реальностью – было невозможно.

Лицо, которое она изучала эти два месяца с экрана телефона, склонилось перед ней. Он взял ее руку в свою, поцеловал и произнес:

«Вот и встретились. А ты не верила».

– Но, но… – девушка задохнулась от неожиданности, от чувств, охвативших её с ног до головы. Она приподнялась, пытаясь что-то сказать, и очутилась в его объятиях, сильных и нежных. Об этом она грезила почти шестьдесят дней не веря, что когда-нибудь увидит его.

Свершилось! Не чудо ли?

…Мерцающие звёздочки… Нет, скорее пляшущие огоньки… Где я? Церковь? Запах ладана… Точно, церковь… Глаза втянулись в полумрак. Ах, это свечи горят… Со всех сторон склонились лики святых. Внимательно смотрят.

…Чего хотят? У меня уже больше нет ничего… Посочувствовать? Разве это возможно? Посочувствовать тому, чего нет…

Боль… Боль пронзает… Боль всего тела. Сердца? Нет, оно превратилось в камень. Камень не может дышать, жить… Нет сердца. Может, боль головы? Её тоже нет, как может болеть то, чего нет? Не может быть головы без разума. Пропал разум.

Чувствую только боль тела. Не могу не чувствовать, швырнули безжалостно, как… как что, не знаю, не могу подобрать слов, мысли путаются… А вот, нашла – как мусор… ненужный мусор. Помню асфальт, об который швырнули… Почему-то красный, наверно, должен быть таким… в таком важном месте… Для красоты? Или специально?

До удара о землю стояла, вцепившись одной рукой в железную решётку президентского забора, а другой держала древко, на котором портрет моего мальчика. Рядом ещё женщины, в траурных одеждах, как и я. И все с портретами своих сыновей.

За спиной – одна из центральных улиц. Машины мчатся потоком, сверкая стёклами и грудой железа под солнцем. Почему-то солнце всегда светит для них, владельцев ультрасовременных машин, а незрячая, безгласная луна ночью освящает их преступные мысли…

Ни одна не остановилась, ни из одной не вышли люди, когда меня волоком тащили через широкий проспект к противоположному тротуару. Притормозили, чтобы пропустить… Как ни в чём не бывало, продолжили путь… Ослеплённые солнцем, властью, достатком. Ведь пока их не коснулось… Подумаешь, волочат какую-то сумасшедшую (это меня) … Удобно так думать, оправдываешь сразу всех – себя и тех, кто тащит.

За коваными решётками – зелёное безмолвие рая. Лениво-спокойное… В этой тиши решаются государственной важности дела. Мы, несколько женщин, злостные нарушительницы безмятежности аркадской идиллии… Кричим, требуем, плачем, умоляем… Уже который день! Нет ответа.

Как и не было три месяца назад, когда случайно, из бегущей строки какой-то передачи прочитала о гибели моего сыночка. Не поверила! Ему оставалось всего полгода до конца службы. Бросилась по инстанциям… Подтвердилось. Не поверила, что самострел… Не поверила… Мы оба ждали конца срока, он знал, что я дни считаю. Один офицер из части сжалился видя, как убиваюсь. Шепнул – ходят слухи, что убили. Убили, у-би-ли сына… Пытаются скрыть. Посоветовал обратиться в прокуратуру.

Обратилась! Написала заявление. Три месяца обиваю пороги. Ни одна тварь не открыла высокую дверь, чтобы взглянуть на горем убитую мать. Ни словом, ни жестом, ни взглядом… Пришла к президентскому дворцу. Нашла здесь таких же страдалиц, как я. Оказывается, нас немало. И всё, чего мы хотим – законного расследования причины. Глухая стена… Кусочек их рая, лишивший обитателей зрения и слуха. Кучка слепых и немых…

Рассевшихся в роскошных кабинетах, катающихся по миру, жрущих за счёт нас и наших детей, посылающих их на заклание за свои грехи, убивающих без суда и следствия…