Она подняла сумочку там, где бросила ее, возле ванной, и на цыпочках спустилась по лестнице. Однако дверь оказалась запертой, и ключа в скважине не было. Теперь она почувствовала себя скорее растерянной, чем озабоченной. Так ощущает себя любитель подслушивать, оказавшийся взаперти в чужой комнате, у которого в голове вертится только одна мысль: как отсюда удрать, чтобы остаться незамеченным. Наверняка, Хэл механически сунул ключ в карман пиджака или брюк. Она тихо пробралась на кухню и принялась рыться в грязном белье, но все карманы оказались пусты. Озадаченная, Роз принялась оглядывать все места, куда можно было бы положить ключ, и, таким образом, исследовала гостиную и спальню. Но если ключ и существовал, он был спрятан надежно. Разочарованно вздохнув, она отодвинула занавеску, чтобы посмотреть, нет ли отсюда другого выхода: пожарной лестницы или балкона, и увидела, что окно надежно зарешечено. Она перешла к другому окну, потом к третьему. Все они были снабжены железными решетками.

Как и следовало ожидать, ею овладела злость.

Даже не раздумывая над тем, что она делает, Роз бурей влетела в ванную и принялась яростно трясти спящего мужчину.

— Негодяй! — выпалила она. — Какую грязную игру ты затеял? Кто ты такой? Нечто вроде новоявленной Синей Бороды? Я хочу уехать отсюда, и немедленно!

Хоксли не успел как следует проснуться. Он сразу расколол бутылку шампанского о кафельную стену, ухватил одной рукой Роз за волосы, приставив ей к горлу зазубренное стекло горлышка. Его красные глаза несколько секунд тупо смотрели на нее. Потом, видимо, узнав свою гостью, он отпустил ее волосы и оттолкнул женщину от себя.

— Глупая сучка! — зарычал Хэл. — Никогда больше не делай так! — Он потер лицо ладонями, чтобы стряхнуть с себя остатки сна.

Роз была потрясена.

— Я хочу уехать отсюда.

— Кто же тебя держит?

— Ты спрятал ключ.

Он удивленно посмотрел на нее и принялся намыливать тело.

— Он лежит над дверью. Поверни два раза и выходи.

— У тебя все окна зарешечены.

— В самом деле? — Он ополоснул лицо водой. — Прощайте, мисс Лей.

— Всего хорошего. — Она попыталась улыбнуться, словно извиняясь: — Прости. Я подумала, что стала твоей пленницей.

Он вынул из ванны пробку и стянул с крючка полотенце.

— Так оно и есть.

— Но ты же сам сказал, что ключ.

— Прощайте, мисс Лей. — Он растопырил пальцы и толкнул рукой дверь, как бы подгоняя гостью к выходу.

Ей не надо было садиться за руль. Эта мысль не давала ей покоя всю обратную дорогу, стуча по мозгам, как самая настоящая мигрень, в отчаянии напоминая Роз, что инстинкт самосохранения все же был первейшим в природе. Но Хэл оказался прав. Она была его пленницей, и желание уехать оказалось слишком сильным. «Как же это просто, — думала она. — Просто, очень просто, очень просто». Свет фонарей превращался из маленьких отдаленных точек в сияющие белые солнца, мелькающие и ослепляющие, словно манящие к себе, к этому переливчатому свету. Это стремление повернуть руль в сторону света становилось невыносимым. Каким безболезненным будет этот переход в момент ослепления, и какой яркой — вечность! Так просто… так просто… так просто…

ГЛАВА 5

Олив достала из пачки сигарету и жадно закурила.

— Вы опоздали. Я боялась, что вы вообще не придете. — Она втянула в легкие дым. — Я чуть не умерла, так мне хотелось курить! — Ее руки и сорочка были перепачканы чем-то напоминающим серую глину.

— Разве вам здесь не разрешают курить?

— Ровно столько, сколько вы сможете купить на заработанные деньги. У меня сигареты кончаются раньше, чем заканчивается неделя. — Она тщательно потерла ладони, и на стол посыпались серые хлопья.

— Что это? — удивилась Роз.

— Глина. — Олив не стала вынимать сигарету изо рта и принялась убирать такие же крошки с груди. — А почему, как вы думаете, меня прозвали Скульпторшей?

Роз чуть было не ляпнула нечто бестактное, но вовремя передумала.

— И что же вы лепите?

— Людей.

— Каких людей? Воображаемых или ваших знакомых?

— И тех и других, — ответила Олив после секундного колебания. Она молча выдержала взгляд Роз и добавила. — Я вас тоже слепила.

Роз удивленно смотрела на свою собеседницу.

— Что ж, надеюсь только, что вы не будете втыкать в эту фигурку булавки. — Журналистка едва заметно улыбнулась. — Судя по тому, как я себя сегодня чувствую, кто-то этим уже активно занялся.

Глаза Олив слегка озарились любопытством. Она оставила в покое глиняные хлопья и пристально посмотрела на Роз.

— Что с вами стряслось?

Роз провела выходные дома, в настоящем заточении, анализируя снова и снова свое положение, пока мозги ее не расплавились.

— Ничего. Просто болит голова.

И это тоже было правдой. Ситуация не менялась. Она так и оставалась пленницей.

Теперь Олив таращилась на сигаретный дым.

— Вы передумали насчет книги?

— Нет.

— Тогда врубайте.

Роз включила магнитофон.

— Вторая беседа с Олив Мартин. Девятнадцатое апреля, понедельник. Олив, расскажите мне о сержанте Хоксли, том самом полицейском, который вас арестовал. Вы успели с ним познакомиться? Как он с вами обращался?