— И то верно. Но снимать её с Мухаммеда будешь ты, я боюсь. — Людочка победно вскинула руку, видя, как товарищ выходит из крутого пике, крепко сжимая в руках центральный блок георадара. За ним, словно воздушные шарики наоборот, тянулись ещё шесть блоков. Внизу ящерицы, слетевшие с облюбованного насеста, засвистели ещё громче, почти сравнявшись громкостью с былинным разбойником.

— Держите! — Муха завис перед Юрой, протянул большую часть георадара, и был весьма удивлён, когда конструктор резко нырнул ему за спину.

— Мухаммед Алиев, я поздравляю вас с удачным забором образцов! — Власов продемонстрировал бешено размахивающую лапками ящерицу и, аккуратно запутав аборигена в мягкую, но прочную клейкую нить для фиксации биологических образцов, запихнул его в большой внешний карман рюкзака. Доносящий снизу свист сородичей пленника стал другим, яростным, если так вообще можно сказать о свисте.

Наконец, все блоки георадара вернулись на свои места, и земляне зависли над холмом, разглядывая никак не унимающихся аборигенов.

— И что теперь? На корабль? Или сообщим Косте, что нам нужна помощь? — Люда была всё ещё в шоке от случившегося. Особенно от того, что её — человека — прогнал с холма десяток мелких ящериц.

— Не стоит пока. Спокойно вернёмся, соберём по дороге образцы, спокойно изучим добычу… — Власов улыбнулся, вспоминая о лежащем в рюкзаке пленнике. — Может и договоримся.

— Юрий Валерьевич, Люда, — Мухаммед с силой потёр руки, собираясь с мыслями, — я бы не стал собирать образцы по дороге к «Вестнику» и вообще лучше полетел бы к нему. Если сородичи нашего пленника попытаются отбить его, то в тех зарослях мы их заметим только тогда, когда они к нам на головы заберутся.

— Юра, Мухаммед прав. Полетим сразу на корабль, потом, если что, с другой стороны острова листьев нарежем и насекомых наловим. — Людмила одобрительно похлопала Муху по плечу. — И пленника лучше бы поскорее достать из рюкзака.

— Хорошо, возвращаемся по небу. Всем достать оружие и быть готовыми к бою — мы всё ещё не уверены в том, что мышь не вернётся с подкреплением.

Теперь они летели клином — Власов впереди, Муха за его правым плечом, Людочка — за левым. Поначалу летели молча, оглядываясь, замечая опасность в каждом колебании тумана, в каждом колышущемся на земле листе.

Но чем ближе они подлетали к «Вестнику», тем сложнее становилось оставаться в напряжении. Листы всё чаще оставались листами, а еле заметные перемещения тумана — признаком того, что земляне наконец-таки смогут как следует рассмотреть остров.

Наконец, Людочка, некоторое время не сводившая взгляда с рюкзака Юрия, умилённо сказала:

— А они всё-таки хорошенькие. Мухаммед, ты со мной согласен?

Муха кисло кивнул. С его точки зрения проиграть хорошеньким существам размером меньше земной кошки, было позором худшим, чем проиграть существам такого же размера, но очевидно опасным.

Бой был выигран. Пусть ценой потери Вождя, но это можно легко исправить — если громадины живут в воздухе, то Летучие понесут на себе вооружённых существ, и на сей раз удача будет на их стороне; если же чужаки живут на суше или в воде, как и сами Наследники, — невелика беда, разведчики уже разбежались по Священному холму, ждут, и даже самому хитрому и быстрому листовому червю не ускользнуть от их взгляда.

Да даже если и не вернётся Вождь — что может быть выше и священнее, чем умереть во славу Холма?

Безымянная

Батискаф вертикально взлетел над поверхностью, завис на несколько мгновений и резко ушёл вправо, сначала превратившись в расплывчатое кольцо красных габаритных огней, а затем и вовсе пропав из виду. Сергей, в этот раз всё же нашедший в себе силы не провожать Кристину и Роланда в полёт, как в последний, с трудом оторвался от прохладного иллюминатора в рубке — драгоценное время, исчезновение которого он в последнее время ощущал всё отчётливее, не стоило тратить по пустякам.

Дело, одновременно и простое и сложное, ждало его в лаборатории — отгороженной тонкой стенкой половине первого научного отсека, ослепительно-белые стены и потолок которой покрывал хитрый состав, препятствующий размножению большинства известных человечеству микроорганизмов, способных существовать в условиях «Дружбы».