Как узнать, чем божье провидение отличается от счастливой случайности? И есть ли вообще эта разница? Буквально двумя часами ранее владельцу поля, выгодно продавшему свой урожай, пришло в голову, что надо бы съездить к своим владениям, прибраться в домике, пожечь тряпки да заколотить его на зиму. Он взял с собой старшего сына, уселся в старенький трактор, и они долго тряслись по корчам и грязи, но, на удивление, ни разу не застряли и не утопли меж земляных выворотов.

Рядом с домиком они обнаружили исхудавшую, мелко и хрипло дышащую девушку, замотанную в драную простыню. Постояли немного в изумлении, почесали в головах, натянули на нее куртку сына, прикрыли курткой отца, усадили в трактор и повезли в ближайший лазарет. В их глуши он был только один – при закрытой женской обители Великой Синей Богини. Там они и передали свою находку в мягкие и сильные руки обитательниц храмового комплекса.

Знали ли эти простые и честные люди, что тем самым выполняют волю Богини? Вряд ли. Но факт остается фактом: с той поры эта семья не ведала несчастий, а уж урожай они собирали такой, что все соседи только диву давались.

Глава 12

Середина октября, Иоаннесбург

Светлана Никольская

Духовники рассказывают, что изначально, когда мир был только создан, боги все вместе правили круглый год. И была из-за этого ужасная неразбериха: то в январе яблоня зацветет, то в августе снег выпадет.

Поэтому боги решили поделить сезоны между собой. И теперь с октября на два месяца вступала на небесный трон Богиня-Вода. Природа плакала свои гимны в ее честь, но слезы постепенно иссякали, чтобы к декабрю превратиться в снег, укрывающий подножие трона Черного Жреца Смерти. Его самого на троне не было, а где он был – рассказывать священники боялись. Ночи в этот сезон были самые долгие и темные, люди погружались в тоску и уныние, и словно напоминанием о вечности светили в холодном небе замерзшие звезды.

На смену Черному Жрецу приходил Белый Целитель Жизни, который помогал пережить февраль и готовил мартом землю к возрождению. Смерть и Жизнь всегда шли рядом, и в эти сезоны почему-то зачиналось больше всего детей.

Апрель встречал нежным цветом зелени, и по расцветающим садам любил задумчиво бродить Желтый Ученый Разума, то охватывая весь мир своими дивными узкими очами, то часами любуясь на цветущую нежно-розовой дымкой вишню. Говорят, у йеллоувиньцев есть даже праздник цветения вишни, на котором они, подражая своему божественному покровителю, целыми семьями созерцают мимолетную красоту волшебного дерева.

С июньской жарой вступал на два месяца в свои права ретивый и яростный Красный Воин-кузнец. Это были месяцы гроз и пожаров, изнуряющей жары, которую могла остудить только Богиня-Вода, живущая в этот сезон со своим грозным супругом в его великолепном дворце. Красный никогда не хотел ее отпускать вовремя, и поэтому жара часто задерживалась и на сезон кроткого и работящего Зеленого Пахаря Земли, под песни о котором люди собирали урожай, играли свадьбы и желали выцарапать-таки свою супругу из рук Красного ревнивца. Иногда он так и делал, приняв атрибуты Хозяина лесов, Великого Бера, и тогда отступал даже Воин – не из страха, а из уважения к равному.

Заканчивался сентябрь, и опять плакала Богиня-Вода в своем дворце, не пуская к себе никого из своих братьев-супругов. И это никого не удивляло. Должна же женщина иметь возможность хоть иногда побыть в одиночестве и поплакать.

* * *

– Дочка, ты только не переживай, не надо! – мама погладила Свету по голове и налила еще чаю.

– Да воспитаем мы, куда денемся, наша же кровушка, – добродушно поддержал отец, пододвигая Свете спелое яблочко. – Кушай, дочка, хорошо, витамины ешь! Для внучка не жалей!

Ранним утром дождливого октябрьского четверга Света узнала, что беременна. И несмотря на то что ждала этого, и хотела, и подозревала еще тогда, когда никакие тесты не могли показать, новость все равно была ошеломляющая. То ли прыгать, то ли плакать.

У нее внутри, теперь уже точно, рос крохотный малыш. Или малышка. И он, или она, или – а вдруг?! – они! – обязательно родится похожим на Четери. И, в отличие от не сдержавшего слова дракона, летающего непонятно где, всегда будет с ней.

Вот теперь опять захотелось плакать, но Светлана не стала, чтобы не расстраивать родителей. Они не моргнув глазом выслушали новость, засуетились, заохали. И ни слова упрека. Все-таки ей с ними очень повезло.

– А отцу-то сообщать будешь? – спросил папа, ненавязчиво ставя перед ней блюдце с творогом. – Обрадуется небось.

– Отец далеко, пап, – со вздохом призналась Света. – И вряд ли приедет сюда снова.

– Тем лучше, – преувеличенно жизнерадостно заявил старый инженер, – значит, останетесь с нами.

– Светочка, – забеспокоилась мама, – время, время, в школу опоздаешь!

Света вскочила, засобиралась и уже на выходе, не сдержавшись, расцеловала обоих своих стариков. Они, конечно, все обсудят без нее, серьезно и спокойно, чтобы любимая дочка не переживала лишний раз. Беречь друг друга было нормой в ее семье.