– Тогда почему началась война? Что случилось?

– Магнус слишком сильно любил Анафину. Его пламя горело слишком ярко. Мысль о том, что ему никогда не прикоснуться к ней, не обнять, не познать ее полностью, была невыносима. Он мог ходить по земле, а она не могла. Он просил ее отказаться от своего бессмертия, чтобы они могли быть вместе, но она отказала ему, не согласившись на ту роль, которую должна была играть в его мире.

Пронзительный взгляд Кейна упал на Лорелею.

– Опустошенный отказом любви всей своей жизни, сгорающий от страсти, Магнус разгорался все сильнее, его пламя поднималось все выше и выше, пока в мире не осталось места, куда бы он не добрался. Поскольку остальные божества стихий отказались вмешиваться, а Морские Сестры были ограничены морской стихией, Магнус и его армия лавовых людей опустошили земли и тем самым расчистили путь инцендианцам для дальнейших завоеваний в восточных землях. Прежде чем они обратили взоры на север и юг, богини одарили магией штормов смертного, дав ему силу сразить врагов на суше.

Интерес Лорелеи разгорелся с новой силой при упоминании о смертном, обладавшем магией. Она надеялась, что получит еще крупицу знаний о Капитане Шторме и том, как она может быть связана с ним. Она склонила голову набок и посмотрела на Кейна, ее ресницы трепетали, она надеялась, что выглядит невинно любопытной.

– Каким образом богини смогли дать смертному такую силу, если им были подвластны только моря?

Кейн усмехнулся.

– Всем известно, что самые сильные штормы идут с моря.

Лорелея вздохнула, не зная, что делать с полученными знаниями, не понимая, какое они имели к ней отношение. Дочь Шторма, Дочь Моря.

Шепот продолжал звучать в ее голове тем же вкрадчивым рыком, которым звал ее по имени огонь, полыхавший в доме. Было что-то еще. Какой-то части не хватало. Она никак не могла уловить, чего именно.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Кейн, внимательно глядя на нее.

Лорелея откашлялась, выпрямившись.

– Я в порядке. В полном порядке. Руке уже гораздо лучше. Забинтована красиво и крепко.

Как же до боли прозаично звучали ее слова. И, если бы она моргнула, то не заметила бы едва уловимый намек на улыбку, скользнувший по его губам.

Глава 17

Кейн

Перекрестие Костей

Поздний Красновей

«Стальная Жемчужина» пришвартовалась к острову Перекрестия Костей в последнюю неделю позднего Красновея. По какому-то ниспосланному богиней чуду, корабль Кейна стал не последним из прибывших. «Костяной Пес» вообще не явился. Пусть Кейну так и не удалось найти способ убить Доминика Роува, этого подлого труса, он, по крайней мере, мог теперь умереть спокойно, зная, что потопил безвкусный, обитый золотом корабль этого капитана. У Роува были и другие корабли, но все же, на одного «Костяного Пса» в море стало меньше. Он ненадолго задумался, как бы отреагировал его отец. Кейна беспокоило, гордился бы отец им или, наоборот, пришел бы в ярость. Не оставил ли его поступок черное пятно на безупречной репутации Блэкуотеров?

Кейн выглянул в окно своей каюты, наблюдая, как толпа пиратов бежит к его кораблю, будто рой крабов. Они толкались и распихивали друг друга, боролись за право первыми развеять слухи о причинах его опоздания, или же хотели ударить ножом в спину – смотря кто первый добежит.

Но прежде чем он отважится спуститься в эту яму со змеями, ему предстояло решить совсем другую проблему.

Лорелея – непредвиденная сложность.

Она стояла рядом, решительно глядя в другое окно, высоко подняв голову. Она уже не казалась той хрупкой девушкой, которую он повстречал в Порте Барлоу. Нет, она стала совсем другой. Девушка вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. Некоторым взрослым мужчинам даже в голову не пришло бы вести себя так.

В течение нескольких дней, минувших со дня сражения до прибытия на Перекрестие, они растворились в рутине. Он стоял за штурвалом, а она – на противоположной стороне корабля, глядя на море; где блуждали ее мысли, Кейн даже не брался гадать. Его взгляд был прикован к ней, он следил, чтобы она не свалилась за борт, по крайней мере, он убеждал себя в этом. Но почему же тогда его взгляд задерживался на ее развевающихся на ветру волосах, когда Лорелея шла через палубу?

Он избегал приходить в свою каюту, насколько это возможно, чтобы не отвечать на постоянные вопросы. Ей нужны были ответы – она заслуживала честных ответов, но, по его мнению, не была готова к ним, и ее протесты не имели значения. Он никогда не лгал, только избегал прямых ответов.

Лучшим решением было и дальше сохранять личность Лорелеи в тайне ото всех, включая ее саму. Она была не просто тайной наследницей престола, но прямым потомком двух великих родов. Ратборн – отец, скрывающаяся Шторм – мать. Если кто-то из Костяных Псов, рассекающих волны, или любая расчетливая душонка, жадная до золота, прознают, кто она на самом деле, то не остановятся ни перед чем, чтобы прикончить ее: смерть девушки даст шанс получить Костяную Корону. Чем меньше пиратов узнают о ней во время Испытаний, тем лучше.