Читаем Скорби Сатаны полностью

– Соглашение – хорошее слово, – сказал он. – Будем считать случившееся соглашением. Я собирался помочь вам материально, но теперь вы можете обойтись без этого. Однако полагаю, что все еще могу быть вам полезен тем, что введу вас в общество. И любовь… Вы, разумеется, влюбитесь. Или уже влюблены?

Я ответил честно:

– Нет! Я пока не встретил женщину, которая полностью соответствовала бы моим представлениям о красоте.

Он расхохотался:

– Честное слово, вы не лишены смелости! Так вам подойдет только совершенная красота? Но подумайте, друг мой, ведь сами вы мужчина красивый, хорошо сложенный, но все-таки не вполне Аполлон!

– Это не важно, – возразил я. – Мужчина должен тщательно выбирать жену, преследуя только цели собственного удовлетворения, – точно так же, как выбирают лошадей или вино: совершенство или ничего.

– А женщина? – спросил Риманес с блеском в глазах.

– Женщина на самом деле не имеет права выбора.

Это был мой любимый тезис, и я с удовольствием принялся его развивать:

– Она должна следовать за любым, кто может дать ей надлежащее содержание. Мужчина всегда остается мужчиной, а женщина – лишь его придаток, и без красоты она не может рассчитывать на его восхищение и материальную поддержку.

– Как верно! Как правильно и логично аргументировано! – воскликнул он, сразу став необыкновенно серьезным. – Я тоже не разделяю новомодных представлений о женском интеллекте. Жена – просто пара для мужчины, у нее нет настоящей души, кроме отражения мужской. Женщина лишена логики и не способна ни о чем верно судить. Весь религиозный обман держится на этом чуждом математике истерическом существе. И если принять во внимание, как низко она стоит, то диву даешься, как она сумела натворить в мире столько зла: расстраивала планы мудрейших государей и их советников – мужчин, которым было суждено свыше господствовать над ней! А в наше время она становится неуправляемой в большей степени, чем когда-либо.

– Это всего лишь скоропреходящее поветрие, – небрежно отозвался я. – Неуправляемость – причуда, придуманная несколькими непривлекательными и никем не любимыми особами женского пола. Я очень мало забочусь о женщинах и вряд ли когда-либо женюсь.

– Что ж, у вас достаточно времени, чтобы подумать и поразвлечься с красотками, en passant[3], – сказал он, пристально глядя на меня. – А пока, если хотите, могу провести вас по брачным рынкам мира. Хотя самый крупный из них – это, конечно же, здешняя столица. Великолепные сделки предстоят вам, мой дорогой друг! Лучшие экземпляры блондинок и брюнеток стоят здесь очень дешево. Мы оценим их на досуге. Я рад, что вы сами решили, что мы станем товарищами. Я горд, я бы даже сказал – чертовски горд и никогда не остаюсь в компании человека, если он выразил хоть малейшее желание от меня избавиться. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – ответил я.

Мы снова пожали друг другу руки, и еще не успели их разнять, как вдруг яркая вспышка молнии озарила комнату – и сразу грянул ужасающий гром. Электричество погасло, и лишь отблески огня в камине освещали наши лица. Я был немного напуган, а князь оставался совершенно невозмутим. Глаза его блестели в темноте, как у кошки.

– Какая буря! – заметил он. – Зимой такие раскаты довольно необычны. Амиэль!

Вошел камердинер. Его зловещее лицо походило на выступавшую из мрака белую маску.

– Лампы погасли, – сказал хозяин. – Как странно, что цивилизация до сих пор не научилась полностью управлять электрическим светом. Ты можешь привести их в порядок, Амиэль?

– Да, ваша светлость.

Всего через несколько мгновений с помощью ловких и непонятных мне манипуляций он сделал так, что хрустальный плафон засиял по-новому. Над нашими головами снова прогремел раскат грома, а затем хлынул ливень.

– Поистине удивительная погода для января, – сказал князь Риманес, снова протягивая мне руку. – Спокойной ночи, мой друг! Спите спокойно.

– Если позволит гнев стихии! – ответил я с улыбкой.

– Не придавайте такого значения стихиям. Человек почти приручил их или скоро приручит – теперь, когда он постепенно убеждается в том, что нет никакого Божества, способного вмешаться в его дела. Амиэль, проводи мистера Темпеста в его комнату.

Амиэль повиновался, и мы, перейдя коридор, вошли в большую роскошную комнату, богато обставленную и освещенную пламенем яркого камина. Меня сразу охватило утешительное тепло, и я, не знавший такой роскоши со времен отрочества, ликовал от внезапного и необычайного счастья.

Амиэль почтительно ждал, время от времени украдкой поглядывая на меня с выражением, в котором, казалось, было что-то насмешливое.

– Вам что-нибудь еще нужно, сэр? – спросил он.

– Нет, спасибо, – отвечал я, стараясь говорить небрежно и снисходительно, потому что чувствовал: этому человеку нужно сразу указать его место. – Вы были очень внимательны, я этого не забуду.

Он чуть заметно улыбнулся:

– Премного вам обязан, сэр. Спокойной ночи!