Читаем Скорби Сатаны полностью

податель сего, князь Риманес, – выдающийся ученый и джентльмен благородного происхождения, принадлежащий к одному из старейших родов в Европе, а может быть, и во всем мире. Тебе как исследователю и любителю древней истории будет небезынтересно узнать, что его предки изначально были владетельными князьями Халдеи, осевшими затем в Тире, оттуда они впоследствии перебрались в Этрурию, где пребывали несколько столетий. Последний отпрыск этого рода – человек талантливый до гениальности, которого я и имею удовольствие представить твоему благосклонному вниманию как своего доброго друга. Некие тягостные и непреодолимые обстоятельства вынудили его покинуть родные края и лишили значительной части владений, поэтому он – теперь в какой-то мере скиталец по свету – путешествовал в далеких краях, многое повидал и имеет большой опыт познания людей и разных вещей. Он весьма незаурядный поэт и музыкант, и, хотя занимается искусствами исключительно для собственного удовольствия, я полагаю, что ты найдешь его практические знания в области литературы чрезвычайно полезными для твоей непростой карьеры. Должен добавить, что он несомненный мастер во всех вопросах точных наук. Желаю, дорогой Джеффри, чтобы между вами завязалась сердечная дружба.

Искренне твой,

По всей видимости, на этот раз мой друг счел неуместной подпись «Боффлз», и меня это несколько раздосадовало. В письме чувствовалось что-то формальное и натянутое, словно его писали под диктовку и под давлением. Не знаю, что натолкнуло меня на эту мысль. Я взглянул украдкой на своего молчавшего визави. Он поймал мой мимолетный взгляд и посмотрел на меня в ответ на удивление серьезно и сосредоточенно. Опасаясь, как бы мимолетное смутное недоверие не отразилось в моих глазах, я поспешил заговорить:

– После прочтения этого письма, князь, я еще острее переживаю свой позор и еще сильнее сожалею о том, что столь грубо встретил вас. Никакие извинения не загладят этой грубости, но вы не представляете, как мне стыдно, что я вынужден принимать вас в этой жалкой норе. Мне хотелось бы приветствовать вас совсем в другом месте, но…

Почувствовав раздражение, я сам оборвал свою речь. Я вспомнил, что на самом деле я теперь богат, однако, несмотря на это, вынужден выглядеть бедным.

Князь отклонил мои извинения небрежным жестом.

– К чему унижаться? – спросил он. – Не лучше ли гордиться тем, что вы можете обходиться без вульгарных атрибутов роскоши. Гений процветает на чердаке и умирает во дворце, разве это не общепринятая идея?

– Полагаю, эта идея довольно заезженная и в то же время ошибочная, – ответил я. – Гению может захотеться хоть раз в жизни попробовать пожить во дворце, потому что обычно он испытывает чувство голода.

– Истинная правда! Однако подумайте, сколько дураков потом, умерев, он кормит! В этом есть воля премудрого Провидения, милостивый государь! Шуберт умер от нужды, но посмотрите, какую прибыль получают от его произведений нотные издатели! Это прекраснейший закон природы: честные люди должны быть принесены в жертву, чтобы обеспечить пропитание мошенников!

Он рассмеялся, а я взглянул на него несколько удивленно. Его замечание оказалось так близко моему собственному мнению, что я не мог понять, шутит он или говорит серьезно.

– Вы, конечно, иронизируете? – спросил я. – На самом деле вы не верите в то, что говорите?