Читаем Скользкий полностью

Вопреки распространенному мнению, человеческий череп отличается весьма завидным запасом прочности, и удар бутылкой по голове к летальному исходу обычно не приводит. Если только бутылка не из-под шампанского или донышком в висок не целиться. Я ударил обычной бутылкой без всяких хитростей, а поэтому, когда обежал стол, Тарас уже начал подниматься на четвереньки. Не особо сильный пинок по его многострадальной голове вновь отправил парня на пол. Убедившись, что вставать он больше не собирается, я пошел к танцполу.

– Все в порядке. – Продемонстрировав служебный жетон засуетившимся вышибалам, я начал высматривать Дениса.

И куда он мог свалить? Сколько его ждать можно?

Мне повезло: почти сразу же я приметил Селина в компании крепко подвыпивших парней и выдернул его из-за стола:

– Ну, ты куда, блин, пропал?

– Куда, куда… Дела твои решал, – ничуть не смутился тот.

– Да ну? Так это ты с Джоном целовался?

– В смысле? – забеспокоился Денис.

– Помаду со щеки вытри. – Не выпуская рукав его джинсовки, я оттащил парня к стене. – Что со стволом?

– Выйдешь из «Берлоги», обойди здание – там свалка будет. – Денис принялся усиленно стирать следы поцелуя. – Увидишь белую электроплиту, смотри в духовке. Все там.

– Конспиратор… – Я припомнил, что на заднем дворе действительно валялся стащенный со всей округи всякий хлам. – Слушай, а что за пацанчики, к которым мы за стол подсели?

– Андрей Рыльский и Тарас Мартынюк.

– Рыльский? Родственник?

– Сынуля.

– А Тарас?

– Простой прилипала.

– Давай, побегу я. – Пожав Денису на прощание руку, я направился к выходу. Теперь понятно, почему Селин этого хлюпика терпел. Папа у него тот еще волчара.

– Счастливо. – Денис огляделся по сторонам и поспешил к танцполу. Все, зацепило пацана. Теперь до утра колбаситься будет.

Я поднялся по лестнице, вышел на задний двор и в нерешительности остановился перед заваленным всяческим хламом пустырем. Да ёшкин кот! Тут этих электроплит штук десять, не меньше! Хотя нет, вон тот – это холодильник.

И что делать? Обходить их все по очереди, надеясь на удачу? Или попробовать пошевелить мозгами? Не мог же Селин в самую середину завала забраться? Или мог? Кто его знает? Как бы он еще плиту с холодильником по пьяни не спутал.

Все же я решил начать с остовов бытовой техники у края свалки и, как выяснилось, не ошибся. Чудом не пропоров ноги о торчащие ржавые обломки, мне удалось подобраться к электроплите с вырванными конфорками. Духовка со скрипом открылась, и я вытащил из нее увесистый целлофановый пакет. Развернув его, достал два свертка промасленной оберточной бумаги: в одном оказался пистолет, во втором глушитель и патроны.

На улице еще только начало темнеть, и я, не решившись возиться с пистолетом на всеобщем обозрении – мало ли кто на свалку завернет? – зашел во внутренний двор «Берлоги». Место глухое, сюда мало кто заглядывает. Тем более по вечерам. А если что – шаги услышу.

Ну и что Селин смог достать? Обшарпанный ТТ и глушитель самые обычные, а вот четыре упакованных в отдельные целлофановые пакетики патрона отнести к рядовым боеприпасам было бы большой ошибкой. Нет, конечно, гильзы, капсюли и порох ничем особенным отличаться не должны, в глаза бросался лишь желтоватый и слегка светящийся металл пуль, которые к тому же покрывали мелкие, почти неразличимые в плохом освещении колдовские письмена.

В гостинице получше рассмотрю. Снарядил пистолет, привинтил глушитель, дослал в ствол патрон. И куда его убрать? За пояс засунуть? Ага, и отстрелить себе чего-нибудь. Провалится в штаны – тоже хорошего мало. В карман куртки фиг засунешь. А если стволом вверх попробовать? О, так уместился. Куртка у меня просто замечательная – даже глушитель не высовывается.

Я вышел со двора и остановился у входа в «Берлогу». Надо до гостиницы валить, а то еще на Тараса нарвусь. Мне лишние приключения сейчас ни к чему. Нет, ну что это за заведение такое? Как ни приду, обязательно с кем-нибудь поцапаюсь.

Подняв воротник куртки – к вечеру похолодало, – я развернулся и пошел в сторону «Гавани». Точнее, пройти удалось лишь несколько метров, а потом прислонившийся к стене дома на противоположной стороне улицы мужчина подхватил стоящую рядом дубинку и вышел мне навстречу.

Высокий, сутулый, лысоватый. Одежда как на вешалке болтается. Вроде раньше где-то видел.

– Ты? – со странной смесью презрения и радости в голосе протянул сутулый, и тут я его узнал.

Стрига! Жив курилка! И даже не в штрафном отряде.

– Тебя с дисбата уже выпустили, что ли? – Я сунул руку в боковой карман куртки и подцепил указательным пальцем спусковую скобу ТТ.

– Выпустили. И теперь, сволочь, я с тобой за все поквитаюсь. – Дубинка в руках Стригунова начала выписывать замысловатые узоры.

Я огляделся по сторонам. Есть кто на улице? Вроде не видать. Значит, придется Стригу кончать. Жалко, конечно, на него такие пули тратить, но ничего не попишешь. До пистолета в наплечной кобуре дотянуться не успею, да и шума много будет, а схватиться с ним врукопашную верная дорога в крематорий.