- Его вначале кипятком обдать надо. Может, она шелудивая, - деловито ответила Марфа Ильинична. Она вздохнула глубоко, печально. Сказала тихо: - Где же нам их закопать? - И сама себе ответила: - Лучше в погребе.

- Что вы, мамочка? - осмелился молвить слово Жан. - А вдруг хозяйка возвернется?

- Ворюга она, а не хозяйка. Я ей возвернусь. Я ее мигом за решетку отправлю. Ступай за лопатой.

Жан боялся этих денег. Откуда такая сумма может оказаться у медицинской сестры? Вдруг она из воровской шайки? Ее дружки зазря состояние не упустят. Они семь шкур снимут и с Жана, и с его мамочки.

Когда он вернулся из сарая с лопатой, довольная и улыбчивая Марфа Ильинична поливала из чайника гребень. Пар поднимался над миской. И пахло костью или какой-то эссенцией.

Тогда-то Жан и увидел, что лицо матери странно изменилось. Она опустила чайник. И сказала:

- Посмотри:

Гребень лежал в горячей воде. Но теперь он был совсем не таким, как в чемодане. На желтой кости четко и ясно смотрелись буквы латинского алфавита. Они располагались напротив зубьев. И каждый зубец имел свою определенную букву или сочетание букв.

- Ма-ма, - выдохнул Жан. - Это таинственное что-то… Я боюсь.

- Сничтожить! Надо в момент сничтожить! - решила Марфа Ильинична быстро и бесповоротно. Она всегда и только так принимала решения.

- Нет! Этого нельзя делать, мама. Это нужно снести в милицию.

- Неси! - мрачно пошутила она. - Может, орден дадут…

- И деньги тоже, мама!

Вздрогнула Марфа Ильинична, потерла ладонь о ладонь, крепко до хруста зажала пальцы. Усмехнулась через силу - не понравился, насторожил ее голос сына. Сказала:

- Господь с тобой. Дыхни!

- Я же не пью, мамочка. Деньги не наши. Их надо снести властям.

- Не кричи, сынок. Не кричи… Денег я тебе не отдам. И милиции не отдам! Кукиш ей!

- Вы сами кричите, мама! И кричите глупости!

- Нет… Нет… А может, гребень и не тайный. Может, его просто какой заграничный умелец делал. Так вот - с фокусом.

- Мама, не обманывайтесь. Ведь деньги. Столько денег. Откуда они у медицинской сестры?

- Не наше дело. Не наше… Сничтожим гребень - и все.

- Нельзя, мам. Война! Если она шпионка, если ее власти ищут… Тогда судить нас будут за то, что мы врагу способствуем. И даже очень расстрелять могут…

Он хотел убедить ее доводами. Хотя и не верил в такую возможность.

- Матерь божья! Прости… Все на себя возьму. Я без сына все сделала. И гребень, значит, сничтожила, и деньги забрала. А ты на работе был…

- Нельзя, мама.

Но она уже поспешила к печке, открыла заслонку и кинула в печь гребень.

Вначале ему пришлось отбросить мать на пол, потом сунуть руку в огонь. Счастье, что кость на гребне не вспыхнула. Она будто запенилась по краям. И все.

Он, словно боясь, что пыл его угаснет, пропадет решимость, побежал в другую комнату, схватил чемодан квартирантки.

Но мать не выпустила его из дома. Она вцепилась в чемодан. И Жан тащил ее до самой двери. А она кричала:

- По-гу-бил! По-гу-бил!

У двери чемодан распахнулся. Деньги вывалились. Она кинулась на них, пытаясь накрыть телом. Потом стала рвать пачки. И бросать. И деньги кружили по комнате.

Мать выла. Может быть, она сошла с ума.

Выслушав Жана Щапаева, Золотухин отвез его к Каирову.

Мирзо Иванович долго рассматривал гребень. Сказал Щапаеву:

- Молодец, ты угадал, это шифр. - Потом обратился к Золотухину: - Дмитрий, прояви находчивость. Добудь бутылку вина. Мы должны выпить с этим парнем.

ЗАБОТЫ КАИРОВА, ЗАБОТЫ ЧИРКОВА

Расшифрованный текст Каирову принесли лишь под вечер.

В короткой записке Японец сообщал Кларе, что за устойчивую связь с центром отвечать не может. Профессиональной радиоподготовки не проходил, стал радистом по случаю.

Нефтеперегонный завод, по его мнению, - дело сложное. Он никогда раньше диверсиями не занимался. Своей задачей считал сбор информации. Лично встретиться с Кларой не имеет права, таков приказ центра.

Любопытно, но не густо. Кто же этот Японец? Радист по случаю? В Южной тоже был задержан радист. Значит, им нужна связь. У них что-то раньше случилось со связью…

Каиров захлопнул за собой дверь душного кабинета. На воздух. К набережной. Прыгая с блока на блок - они были громадные, железобетонные, обросшие мягким, как бархат, мхом, - Каиров спустился к морю, очутился возле воды, которая плескалась совсем тихо. Крутоносый катер серебристой окраски шел поперек бухты. Волны, подымавшиеся за кормой, точно крылья, быстро устремлялись к берегу, и море меняло цвет и искрилось, как костер. Сырой воздух чуть различимым маревом висевший над морем и над набережной, источал запахи, самым сильным из которых был запах брома. Каирову здесь дышалось легко и свободно.

Итак, Клара могла искать в штольне передатчик. Нашла она его или нет - записка на этот вопрос ответа не дает. Можно предположить, что она не нашла передатчик. Значит, нужно еще раз проверить эти старые штольни.