Читаем Сколько зим… полностью

Грибанов томился, приткнувшись к спинке кресла, нагревшегося за дорогу, ставшего его местом, его домом на эти серые три часа. Лицом к нему сидела молодая пара, ехавшая до Никеля. Черненькая, южного типа женщина и белобрысый, беспредельно счастливый парень. Он все время обнимал свою спутницу. Прижимался к ней щекой. И женщина, млея от счастья, посматривала из-под прищуренных ресниц вызывающе и нагловато. Будто Грибанов умышленно сел напротив, будто не прятал взгляда в размытое стекло. Будто… В конце концов, он не выбирал билет, а заспанная кассирша сунула ему зеленоватую бумажку, написав на ней авторучкой цифру «четыре».

Ему не понравился Мурманск - город, пропахший рыбой. Впечатление, что река Кола не имеет цвета, сложилось, вероятно, из-за сумрачных оттенков, преобладающих во всем. Однообразие цвета не вызывало отклика в душе. И небо, и земля, и вода походили друг на друга, будто близнецы. В Мурманске Грибанов вновь вспомнил про закон контраста, о котором он недавно говорил на лекции в Доме журналистов. И с сожалением смотрел на небо, словно спрашивал: а где сейчас солнце? Крупные, темные чайки что-то кричали. Но Грибанов не понимал крика птиц и уныло сравнивал их с черноморскими чайками, белыми и быстрыми, как ветер.

…Автобус затормозил. Водитель сказал в микрофон, раскатисто, точно в пустую бочку, название остановки и предупредил:

- Стоянка две минуты.

Грибанов спрыгнул на обочину. Нога скользнула по жидкому снегу, а сумка с фотоаппаратурой увесисто стукнула о бедро. Щелкнули дверцы - как створки ридикюля. Автобус выдохнул струю синего дыма и тяжело пополз вперед.

Жилья или его признаков Грибанов не увидел. И только ржавое железнодорожное полотно, где под тонкой полупрозрачной кашицей снега угадывался мох, и короткая выгоревшая трава, плелось куда-то рядом с дорогой. И Грибанов пошел вперед по дороге, предполагая, что городок где-то впереди и что шофер просто поторопился остановить автобус.

Облака были низкие и совсем не белые, а словно застиранные. Грибанов посмотрел на часы: около четырех. По его представлениям, здесь должна уже быть ночь. А если ее нет, то она скоро наступит. И от этого предчувствия стало как-то одиноко и тоскливо.

Шум автобуса пропал. И ему на смену пришел другой шум. Странный, но что-то смутно напоминающий… За поворотом он увидел стадо. Коровы? Подошел ближе, понял - это не коровы, а олени. Остромордые, приземистые. Но рога… Нет, рога как раз бывают у коров, коз, баранов. То, что возвышалось над головой у оленя, иначе, чем корона, не назовешь.

Олени умилили Грибанова. Он расчехлил аппарат. Стал быстро снимать оленей и пастуха на заднем плане. Потом спросил:

- Мне нужно в город. Я не заблудился?

- Ты идешь в противоположную сторону, - ответил пастух. - Триста метров назад давай топай. Поворот возле моста.

Пастух был стар. И трубка у него в зубах не уступала ему годами… Вот бы сюда солнышко. Какой портрет мог получиться! Грибанов с досадой посмотрел на небо.

За поворотом колдобил снег мотоцикл с коляской. Двум людям в зеленых водоотталкивающих куртках с капюшонами - Грибанов видел их со спины - следовало бы слезть с мотоцикла и старым, но безотказным способом вытолкнуть забуксовавшую машину на взгорок. Они же вели себя так, точно в первый раз сидели на мотоцикле. И грязный снег летел из-под колес. И густо пахло бензином.

В коляске улыбалась девушка. Может, ей нравилось, что машина не подчиняется ее спутнику. И не скрывала иронии, а размахивала руками, приговаривая:

- Раз, два, три! Взяли!

Грибанову пришло в голову, что он видел ее раньше.

Однако девушка была настолько молода, что он не мог ее встречать даже три-четыре года назад.

- Где вы вставляли зубы? - неожиданно спросила она.

Значит, он уже открывал рот. Поздоровался.

- Вы бы спросили, где я их потерял, - не очень приветливо ответил Грибанов.

- Нет, я серьезно. Меня зовут Агнеса Крас. Я работаю здесь зубным техником.

- Северу повезло, - сказал Грибанов.

- Вы, разумеется, из Африки, - догадалась девушка.

Мужчина слез с мотоцикла. Предложил:

- Гражданин, если поможете вытолкнуть этого упрямца, я подвезу вас прямо до гостиницы. Чемодан передайте Агнесе.

Чемодан был легкий, и Грибанов протянул его девушке. Но она неловко приняла чемодан и выронила.

- Ах! - досада в возгласе. Всплеск руками.

И опять нелепая, как чертовщина, мысль.

- Вы, конечно, не были в Таллине в сорок втором году?

- Я родилась в сорок шестом.

- Простите… Но у вас эстонская фамилия.

- Я эстонка. Родилась в Таллине третьего августа тысяча девятьсот сорок шестого года. Хорошо или плохо?

- Вы напрашиваетесь на комплимент.

Легко, пе вспотев, они вытолкнули мотоцикл. Грибанову предложили место сзади, а чемодан его лежал поперек коляски, в которой сидела Агнеса Крас. Когда Грибанов смотрел направо, он видел профиль девушки и капюшон, покрывающий ее голову.

- Я не ошибаюсь? Вы из газеты? - не поворачиваясь, спросила Агнеса. Она, вероятно, чувствовала, что он глядит в ее сторону.

- Из журнала.

- Первый раз вижу живого журналиста, - теперь Агнеса повернула голову.

- Смеетесь?

- Честно.