Читаем Скитальцы полностью

За работой Ездру одолевали мысли. Он понимал, что со временем осушенная земля потребует больше навоза, чем он сможет достать в селении, значит, ему придётся держать больше скотины. Но чтобы держать больше одной коровы, ему нужен хлев. Ладно, допустим, он построит его, и что дальше? А зимой, пока он зарабатывает деньги на Лофотенах, кто будет ходить за коровами? Его жена? Жена... Господи, спаси и помилуй, ведь ему нет ещё и двадцати! Но даже если красотка Осия и ответит ему согласием, какова будет её жизнь в Новом Дворе вдали от селения — одна с коровами? Вот и выходит, что перво-наперво надлежит построить небольшой домишко, что было непосильной задачей, и всё это ради навоза! У Ездры просто ум заходил за разум.

На Вознесение он всё ещё ломал голову, ища выход, и тут он заметил, что в последние дни Йоаким затеял что-то необычное: взял да и разбросал но своему лугу водоросли, морские водоросли, фукус. Вот хитрец этот Йоаким, уж точно это сделано неспроста. На Лофотенах он вечно читает всё, что под руку подвернётся, и становится всё учёнее, скоро он будет знать больше, чем сам пастор, у которого он конфирмовался. Но водоросли на лугу, на покосе?..

Да, сказал Йоаким, мало того, я и на пашне тоже разбросал водоросли, запахал их и посеял ячмень.

Это что, удобрение такое?

Так говорят. Но пока не знаю.

Откуда ты это взял?

Вычитал зимой. Это старый способ, у нас в стране так делают уже больше двухсот лет. Захотелось проверить.

Хорошо, что я узнал об этом, сказал Ездра, и тут же прикинул, что если способ Йоакима окажется хорош, то постройку дома можно будет отодвинуть на то время, когда у него появятся деньги, тогда он и коров купит, и свадьбу сыграет. Почему же Йоаким до сих пор молчал о своём открытии? Ездра спросил: Ты узнал об этом зимой и ничего не сказал мне?

Нет. Боялся втравить тебя в это дело. Хотел сперва сам во всём убедиться. Да ты и не поверил бы, что на твоём болоте можно что-то вырастить только на одних водорослях. Вот если бы водоросли с навозом...

Его слова снова изменили планы Ездры. Вижу, что это всё пустое, сказал он. И не понимаю, зачем ты разбросал водоросли на своём лугу? Осенью они попадут в сено.

Голова Ездры раскалывалась от забот, он не знал что и думать. Однако на всякий случай принялся за постройку жилого дома, он взял помощника и работал не покладая рук. Дом следовало покрыть крышей до того, как пойдёт снег.

Тут случилось маленькое событие, сущий пустяк, который тем не менее имел серьёзные последствия: Эдеварт получил письмо из Америки. Прихожане, ходившие в церковь, принесли ему с почты письмо — жёлтый твёрдый конверт из бумаги, похожей на пергамент, с множеством штемпелей и печатей, письмо было переслано Кноффом из Фусенланнета. Эдеварт прочитал его в своей новой конторе, а дочитав до конца, пошёл в свою комнатку и сунул под подушку.

Письмо было старое, оно долго пролежало в Фусенланнете. Ничего не поделаешь, Эдеварт был не из тех, кто считает нужным оставлять свой адрес. Но всё как-то обходится. Письмо из далёкой Америки нашло-таки своего адресата, оно начиналось словно издалека — это было так на неё похоже, благослови её Бог! Она писала, что не забыла его, но хотела сначала посмотреть, как сложится её жизнь, ведь здесь совсем не так, как в Норвегии, однако все они, оставшись одни, после того как Хокон уехал на Запад, живы и здоровы. И мальчик и девочка за эти годы выросли, но не конфирмовались, здесь это не принято, мальчик работает в фактории и зарабатывает много денег, девочка тоже работает на мотальной машине. Прости, если некоторые слова непонятны, здесь в городе говорят только по-английски, и дети почти забыли норвежский. А младшую девочку, о которой я тебе говорила, зовут Хобьёрг, в честь Хокона, он так пожелал. О себе рассказывать нечего, за эти долгие годы со мной ничего не случилось. Могу только сказать, что мне здесь не нравится и не нравилось ни одного дня, но я уехала ради него, надеялась, что в чужой стране он изменится. Мне так хочется увидеть тебя и Доппен, мой дом, в котором теперь живёшь ты, и всё это так странно. Но дети уже взрослые и не хотят уезжать отсюда, а вот маленькую Хобьёрг я бы взяла с собой и вернулась бы к тебе в Доппен. Что ты скажешь на это? Я бы тогда всё устроила. Но может, ты женат и живёшь в Доппене, тогда я не приеду. В этот вечер я думаю о тебе и пишу это письмо. Сердечный привет от всех нас, но самый сердечный от меня.

Лувисе Магрете Доппен