Читаем Скинхеды полностью

Терри не знал этого человека, он запомнил имя, чтобы разобраться с ним позже. Было кое-что, с чем он должен был справиться для начала, он прошел к дому, обернулся у двери и поглядел на Роя, стоявшего у сарая, и подумал, каким он кажется маленьким, сгорбившимся и слабым, словно из его легких выпущен весь воздух. Даже самые сильные мужчины увядали, теряли здоровье и нервы, а в конце концов и волю к жизни. Рой провел жизнь в путешествиях. Когда был моложе, останавливался здесь каждый год собирать яблоки, вишню и землянику, у него были друзья, которые могли прикрыть ему спину во время драки в пабе, но то была совсем другая история. Теперь ему нужно было подумать о своей квартире, о безопасности лошадей, и он имел дело с человеком, у которого, возможно, были связи. И этот человек мог оказаться толстым ублюдком, который не знает меры, мог думать, что его деньги дают ему право на отстрел, он мог быть ябедой, который хватается за телефон и набирает полицию, едва завидев на своем пути пятерых цыган. Узнать это не было возможности. Пока не было. Вернувшись в дом, Терри включил проигрыватель. Дизайн лейблов Gas, Horse, Banana поднимал ему настроение. Он выбрал «Long Shot Kicked De Bucket» The Pioneers, сел в кресло и откинул голову на спинку, закрыл глаза, слушал историю о скаковой лошади, видел человека, который жил в букмекерской конторе, к которой он порой обращался и знал, что его будущее висит на волоске, в точности как у Боба и Молли, что шансов становится все меньше с каждым часом.

Он скакал на быстроногом коне по открытому полю, по просторам Юты, виденных во многих вестернах. Вот то самое место, где добрые люди находили свой удел, где благие намерения искупали добросовестные заблуждения, открытая и свободная страна, в которой хватит места для каждого, куда можно прийти и завести хозяйство, и хотя он знал, что на самом деле все было несколько иначе, что в фильмах никогда не показывали снятые индейские скальпы и содранные буйволовьи шкуры, но этот фантастический мир говорил тысячам парней, что они могли стать непобедимыми. Это была земля обетованная под ясным небом и ярким солнцем, где от одного удара человек погружался в дремоту с улыбкой на лице, а один выстрел навевал на него успокаивающий сон. Здесь не было крови и вывернутых внутренностей. Лошади были символом этой свободы. Это были мечты мальчиков его лет. Он чувствовал то же самое, когда думал о космических путешествиях и астронавтах.

Его спасение состояло в том, чтобы понять, от каких вещей он укрывался всю свою жизнь, и он был бы рад избежать побочного эффекта, он предпочел бы жить на просторе, где скачут олени и антилопы, он вздрогнул и проснулся, услышав, как зачастил его пульс, но понял, что это игла проигрывателя стучит о край дорожки. Он снял пластинку и взглянул на часы, поняв, что ему пора двигаться, вышел из дома и поехал в больницу.

Он сидел перед доктором Джонсом. Оба молчали.

— Боюсь, мы получили не те результаты, на которые надеялись.

Слова эхом оттолкнулись от стен кабинета. Затем последовали слова утешения, но они комкались, фразы разлетались на части, которые наскакивали друг на друга. Он был мешком старых костей и скрипучих суставов, послабее тех гаек и болтов, которые не давали развалиться его автомобилю, его организм был отравлен. Шум выровнялся, слова доктора потонули в жужжании механических пчел, хотя он мог разбирать смысл того, что ему говорят, что они не теряют надежды, хотя и не могут уверенно сказать, что с ним не так, могут только выдвигать обоснованные предположения и действовать в соответствии с ними. Будет тяжело. Побочные эффекты могут усилиться. Они делают все, что могут.

— У вас есть вопросы?..

Он собрался, поднялся и покачал головой. Оставался шанс, что он будет жить, но он знал, что умирает.

Терри встал, поблагодарил доктора Джонса, поговорил с медсестрой у кабинета, вышел из больницы и сел в свою машину. Он просидел там десять минут. Он не видел и не слышал ничего вокруг. Он не мог оставить сына одного. Это было нехорошо. Пятнадцать лет — и сирота. А как с дочерьми? С его нерожденными внуками? Он думал о лошадях на участке, о доме, ради покупки которого он столько работал. Он не удержался от улыбки, вспоминая, как раздобыл первый взнос за их совместное жилье, квартирку над магазином приколов. Все началось с игры в бильярд. Дядя Эйприл был важным человеком, старый добрый Пэт.

Квартирка была настоящим любовным гнездышком, проигрыватель крутил пластинки, он и Эйприл смеялись, и танцевали, и болтали. Она принялась покупать ему подарки в магазине внизу. Упаковка жвачки, которая защелкнулась вокруг его пальцев, как мышеловка, врезалась ему в память. Эта квартира была их началом, а когда начали появляться дети, из нее они переехали в домик, потом взяли еще один залог, купили фирму таксоперевозок, в конце концов раскрутили ее и в итоге переехали в большой дом. Деньги от продажи квартиры помогли им, но все действительно началось с игры в бильярд, как удачный пробег первого мяча, который задевает второй, третий…