Читаем Скинхеды полностью

Часом позже он уже парковался возле «Рэйнерс». У него было время в запасе, чтобы сходить в индийское кафе на углу, напротив храма Заратустры, он сел за столик у окна и принялся за пряный карри и чапатти, включил свой мобильник, услышав «Blue Is The Colour»[172], сообщения посыпались с той же яростью, что и Джо Коул, прорывающий защиту «Фулхэма». У него не было возможности прочесть их все, он увидел Хокинза и Бастера, выходящих из станции метро Рейнерс Лейн, попытался привлечь внимание Алана, но большой чурбан развернулся и принялся кричать что-то Джонни Крейну и другим «челси» из Гринфорда. Терри дал им уйти, решив мирно закончить завтрак и снова принялся за еду, просматривая свои сообщения — три от Хокинза, перехватившего Майкла, два от Рэя, который спрашивал, в порядке ли Терри, одно от сына, который предупреждал, что будет дома поздно, так как он собирался заскочить к Кеву. Было еще несколько сообщений, отправленных сегодня утром, парни спрашивали, в каком пабе он пьет.

Закончив, он направился в «Рэйнерз», заплатил у боковой двери и прошел в Клуб «Классика Ска», ступив в поле противоречий — музыкальных и личностных, жал руки и обменивался приветами, Деннис Аль-Капоне ослаблял клапаны. Он принадлежал этому месту. Быть здесь, с хорошими людьми, не стоять в дверях, как инвалид, тревожась о том да об этом. Комната была занята скинхедами и любителями ска, местными и приезжими, «челси» смешивались с многочисленными болельщиками QPR и «вестхэмовцами» и небольшими группками со всех концов. В Клубе «Классика Ска» всегда была хорошая атмосфера. Он любил это место.

Здесь всем были рады. В последние годы здесь родилось несколько серьезных легенд, например, о том, что Принс Бастер и Лориэл Эткин украшали собой клубную сцену. Symarip уже выступали здесь в лучшем составе. Они были настоящими скиновскими легендами.

Он не мог найти Хокинза или Бастера, и пошел прямо к барной стойке, большой коллекционер рэггей, его знакомый, стоял перед ним, Уилл развернулся и отправил своей группе еще пинту горького, вручив ее Терри. Как и Тел, он любил винил, зная, что он везде и всюду опустит эти CD и mp3, но никто из них не состоял в лиге Гено Блю и Дюк Дейла, ди-джеев, которые играли в Клубе «Классика Ска». Когда речь заходила о музыкантах, студиях, продюсерах, лейблах, релизах и ремиксах, они становились настоящими ходячими энциклопедиями.

— Я слышал, Хокинз был в Таиланде, работал там танцовщиком у столба, — сказал Уилл, когда они отошли от кассы.

В мозгу Терри промелькнул образ Бернарда Мэннинга.

— Он уже вернулся, — сказал он.

— Толстый Гарри налетел на него в Бангкоке.

— Гарри сейчас живет в Таиланде, верно?

— Последние пару лет. Говорит, скучает по холодам.

Они немного поговорили, к ним присоединился Альфонсо, Терри постоял с ними десять минут, принес извинения и отошел, встав у конца сцены, где музыку было слышно лучше, The Aggrovators[173] сменились The Skatalites[174], а он в это время устроился поудобнее и впитывал силу мощных динамиков, семидюймовый винил дорос и до такого уровня. Это был другой класс звука, отличавшийся от того, что он мог слушать дома, и ему нравилось стоять в полумраке и чувствовать музыку кожей, он не хотел сейчас пускаться в разговоры. Каждая клетка его тела ожила, похоже, впереди была хорошая ночь, после своих мучений он ценил каждую секунду. Здесь было несколько прилично выглядевших женщин, они пританцовывали и пели, и Терри почувствовал себя хорошо, на нем был аккуратный коричневый костюм, «Бен Шерман», в белую и голубую клетку, коричневые мокасины. Скинхеды были опрятными людьми. Отвращение к грязи и неряшливости, неприятие слабости сидело у них в крови. И то, что он думал прежде, было правдой. Скинхеды сохраняли уровень, установленный их отцами, людьми, которые понимали, как важно оставаться чистым и выглядеть лучшим образом, понимали потребность простого парня приложить все свои усилия в жизни. Скинхеды были образцом Британии и лучшими ее сыновьями.

Он был счастлив и ощущал присутствие Эйприл, чувствовал запах ее парфюма и слышал ее шепот, ощущал, как она прикасается к его пальцам и сжимает руку. Они были детьми в «Бертоне», что в Аксбридже, и чувствовали, как пружинят доски, когда сотни юнцов скакали на танцполе, это было особое место встречи для них и тысяч других ребят из Западного Лондона.

Терри просил Эйприл выйти за него замуж именно в «Бертоне», он пробормотал это неразборчиво, как дурак, а потом кричал это еще три раза, чтобы его услышали. Наконец она, кажется, поняла, оплела свои руки вокруг его шеи и крепко обняла его, но потом он засомневался, в самом ли деле ее слезы означали «да», и пришлось удостовериться в этом, выйдя из забегаловки на Регал, когда они остались одни. Когда его друзья узнали об этом, они принимались кричать: ПРОПАВШИЙ В БЕРТОНЕ, всякий раз завидев его, по крайней мере до свадьбы. «Бертон» стоял долго, а потом магазин и танцпол снесли, чтобы расчистить Территорию, но он помни все, будто это было вчера. И Эйприл все еще была здесь, рядом с ним, как она и обещала.