Читаем Скинхеды полностью

Он был ребенком в своей одиссее, юнцом в зале игровых автоматов, отцом, который глядел на свою жизнь и не хотел умирать, лунный свет сгустился, и волна прилива подкатила к горлу тошнотой, лунный свет стал красным и разлился по пространству, пульсируя в ритме его сердцебиений. Он хотел бы иметь бинокль. Хотел бы нырнуть в один из тех кратеров и посмотреть, что происходит под поверхностью.

Однажды Терри Инглиш собрался на Луну — в двадцать или тридцать лет — ведь отправиться в космическое путешествие — это все равно что поймать автобус — теперь это недолго — ведь мы живем в Космический Век — все возможно — Нил Армстронг сделал хороший прыжок на Луне для человечества — Базз Олдрин[159] танцевал в небесах — и Терри гордится изо всех сил — и каждый так гордится — неважно, американцы или русские там, наверху — они люди — отец кивает головой — наклоняясь к телевизору — осматривая размытые белые скалы и серебряные хребты — в помехах Терри угадывает лунных духов — которые выбрались из своих кратеров посмотреть на чужаков — и его старик откидывается на спинку кресла и улыбается — от уха до уха — это прилунение сломило барьер — мир никогда не будет прежним — не будет массовых беспорядков — не будут сбрасываться атомные бомбы — не будет больше войн — отец ненавидит войну — старается всегда поступать правильно — верит в правила — в правила хорошего тона — зло вращается вокруг и внутри человеческих душ — и пока некоторые происходящие перемены удивляют его — а некоторые вещи сердят — он доволен, что жизнь стала легче — даже не возражает против хиппи — их толков про мир и любовь — их наркотиков и рок-музыки — это хорошие времена — после Первой мировой войны — Депрессии — Второй мировой войны — тягот послевоенной жизни — и он хочет, чтобы его сын понял, как же он счастлив — и Джордж знает, что полет на Луну — это чудо — он только встревожен тем, что астронавтам пришлось долго лететь домой — он успокоился, когда они благополучно приземлились — это важнейшая вещь — вернуться домой с задания — и он надеется, что сможет поговорить с сыном — рассказать ему, что он чувствует — но он не может найти слов — не знает слов.

Терри — мальчик, он бежит по Фулхэм Роад с сотнями других мальчиков, и они раздают тумаки и пинки, парень в бордовом и синем падает на дорогу, парни из «Шеда» толпятся над ним, старший вест-хэмовец пробивает себе путь в толпе и ставит мальчика на ноги…

Он в подземке, и полицейским не нравится, как «шедовцы» распевают в вагоне «Вверх колени, мама Браун», они бьют ближайших к ним скинхедов дубинками, выталкивают Терри, отводят его в сторону на несколько шагов, бьют его в ухо и коленом по яйцам. Они смеются, а он знает, что сейчас его вырвет…

Он гуляет по улицам Слау, десять парней наслаждаются солнцем, ничем не беспокоясь, расхаживая с важным видом, ища себе приключений, большие парни впереди заметили индийского подростка, идущего по другой стороне улицы. Они переходят дорогу. Терри отступает, обращаясь к Алану, это его друг из школы, ему нехорошо, ему надо быстро решить, он один из них или друг этого парня, и он не знает, сможет ли совместить то и другое…

Терри был старше, стоял возле «Луны над водой», шумной викторианской забегаловки с резными окнами и вставками цветного стекла, изукрашенные буквы высвечены белым, серебряные нити огибают голубые панели, и он держит перед глазами бинокль, ощущая резину в его гнездах, изо всех сил таращась на Луну, следя за длинными складками, которые могли быть высохшими руслами рек, может быть, каналами, огибая кратеры, в которых горели упавшие метеориты. Он сосредоточился на силуэте «Ланкастера», проступившего поверх Луны и напряг зрение, чтобы разглядеть лицо стрелка, увидел кожаную куртку и защитные очки и уже знал, что это был отец, возвращавшийся с рейда над Германией, давным-давно, еще до его рождения, когда его еще и в помине не было. Они зависели от Луны, отражавшей Солнце и указывавшей им дорогу домой. Он слышал, как люди молятся, безмолвно, наедине с собой и с Богом.

Терри было почти пятьдесят, он в «Клубе Юнион Джек», бар заполнен медсестрами, они называют Боксером привратника, который вчера втолкнул его в инвалидное кресло. Женские лица мелькают в военной кинохронике. Он видит медсестер вместе с Эйприл в карете «Emergency». Его старик медленно умирает в больничной кровати. Из-за кислородной подушки и маски он думает, что снова оказался в Королевской Авиации. Он бормочет об огне и льде, морозе и ветрах, горящих людях и палачах в кожаных пальто. Он в бреду. Терри видит медсестер из Вест-Индии, Пакистана и Ирландии, они помогают этим старым англичанам, которые били на футболе болтунов, что жаловались на иммигрантов.