Читаем Скинхеды полностью

Зима и футбол шли рука об руку. Когда начинался Кубок мира, все шло по-другому, игроки за Англию потели и медленно передвигались, и каждый вдруг становился футбольным фанатом. Он был несколько раз в Уикомбе и Брентфорде, ему нравились маленькие площадки, потому что ты мог встать и обойти ее, билеты там были дешевле, и он мог пойти туда со своими друзьями. Но лучшее время для игр «Челси» было тогда, когда темнело рано. В такие дни и по ночам. Он любил приезжать на игры по вечерам на машине со своим отцом, только они двое в тепле, они смеялись, ставили музыку, в процессии на Чисвик Флайовер, вниз по Фулхэм Палас Роад, туннель в огнях и афишах, тротуары наводнены людьми. В такие времена они болтали. Ничего серьезного, но серьезней, чем обычно. Отец всегда был позитивен. Его ничто не беспокоило. Иногда они останавливались в Ерл Корт на объездной дороге, в кебабах, где продавалась хорошая индийская еда, они стояли у кассы и ели карри, и чапатти, и самсу, потягивая колу и пепси, прежде чем снова поехать на игру. Если транспорта на улице было немного и они в самом деле были голодны, они заходили домой к Гарри и устраивали настоящий пир. На больших играх отец был со своими друзьями. Лол не возражал, у него была куча своих занятий. Но он скучал по отцу, которого не было рядом, Лол стоял на ногах вместе с остальными ребятами Мэтью Хардинга, у отца могло быть такое же красное лицо, как у Хокинза и Фрэнка и Бастера и всех остальных, их глаза туманились, они распевали, «ШЕД»[155] ПОДНЯЛ ГЛАЗА И УВИДЕЛ БОЛЬШУЮ ЗВЕЗДУ, ЗАБИВАЮЩУЮ ГОЛ ПАТУ ДЖЕННИНГСУ[156] ЗДЕСЬ И ТАМ, И «ЧЕЛСИ» ВЫИГРЫВАЕТ, И ВСЕ МЫ ЗНАЛИ, ЧТО ТАК И БУДЕТ, А ЗВЕЗДОЙ ЭТОЙ БОЛЬШОЙ КОМАНДЫ БЫЛ ПИТЕР ОСГУД, ОСГУД, ОСГУД, ОСГУД, ОСГУД[157], ИСТИННЫЙ КОРОЛЬ «СТЭМФОРД БРИДЖ».

Рэй прохаживался по задней части террасы и заметил своего дядю вместе с Хокинзом и Джонни Крейном. Терри взглянул на племянника и качнул головой, прикоснулся к пятну крови на его куртке, дал ему носовой платок и сказал вытереть лицо. Хокинз смеется, и это раздражает Рэя, но он ничего не говорит. Они у тринадцатых ворот, которые выходят на улицу, полную пива и бургеров, старый Норт Стэнд, и Рэй пожимает плечами, говорит, это не его вина, собираясь сказать еще что-нибудь, что придет в голову, чувствуя себя неловко перед семьей. Он стоит рядом с Терри и другим старшим мужчиной всю вторую часть игры, видит Харриса внизу у ограды, раздумывает, впрыгнуть ли в поезд до Лондона вместе с ним или поехать автобусом в Слау вместе с дядей. Автобус останавливается в Нортхэмптоне, там можно хорошо позабавиться, пойти по пабам до закрытия, но он знает, что тогда есть возможность подраться с Харрисом и Билли и всей остальной немаленькой компанией. Он вспоминает свалку с вест-хэмовцами несколько месяцев назад на Кинге Кросс, большой парень с плоским носом и обезображенным ртом обменялся с ним несколькими тумаками за магазинчиком с анархистскими брошюрами, темная улочка с проститутками и дилерами, звуки сирен, прервавшие их занятие, и беззубая полиция, как обычно. Поездом он доберется до Паддингтона и будет дома поздно, а автобус высадит его практически рядом с его жилищем. Из Слау можно добраться до любой футбольной площадки в Англии. Дело в том, что он не хотел, чтобы Терри был у него на закорках всю ночь и просил его не лезть в переплет. Ему не нужен был еще один чертов лектор.