Читаем Скинхеды полностью

В школе Терри не хватало усидчивости, так что покинул он ее без аттестата. Учителя считали его толстым увальнем, и он почти начинал им верить. Его старик разочаровался в нем. Он хотел, чтобы сын взялся за ум и вырвался вперед, но не решался сказать об этом прямо, а только делал намеки. Терри замечал это и улыбался, чтобы скрыть свое смущение, а затем снова убегал к приятелям. Он не чурался тяжелой работы, но ненавидел планировать. Эйприл считала, что у Терри занижена самооценка, что он должен поверить в себя как следует, называла его романтиком, но он-то знал, что способен действовать решительно и принимать ответственные решения, когда на кон поставлено что-то действительно важное. Бильярд был для него способом сосредоточиться, и постепенно стал привычкой. Опыт игры приходил с годами, и бильярд изменил жизнь Терри.

Он поставил кружку на стол и стал смотреть на пиво. Срок аренды офиса подходил к концу, и Терри не знал, продлевать ли ее или переехать в более приятное место. Ему потребовалось бы заказать больше грузовиков, чем прежде: в старом офисе места почти не осталось. Кроме того, он обветшал: Терри должен был принять какое-то решение, но тяжелая пища мешала думать, мысль о продаже фирмы посещала его, но он не мог расстаться со своими парнями. При новом боссе многие из них не продержались бы и десяти минут, особенно такие, как Хокинз. Они привыкли жить по своим правилам. А Терри отчаянно нуждался в переменах. Это нехарактерное для него состояние сильно тревожило Терри, ведь и он тоже был человеком привычки.

Но сейчас он был просто не в состоянии об этом думать. С пинтой было покончено.

До этой минуты в пабе царила тишина, но с началом обеденного перерыва почти одновременно появилось множество людей. Одиночки расселись позади с газетами и неторопливо потягивали напитки, телевизор показывал скачки, трое белокурых Миков сосредоточились на своих Мёрфи. Их приглаженные челки гармонировали с пеной в кружках. Пара молодых славян налегала на лагер. В этот паб Терри заходил не слишком часто, да и сейчас он сделал это только потому, что истосковался по бильярдному столу. Паб был так себе, а основными его завсегдатаями были польские иммигранты последней волны. Терри убивал время, глядя на лошадей, пустившихся в галоп по экрану. Жокеи подпрыгивали на холках, полные люди издавали ободряющие возгласы из-за белого забора. Дайана Рос под аккомпанемент The Supremes[25] исполняла «Someday We’ll Be Together» где-то вдалеке, и глаза Терри увлажнились. Это была одна из любимых песен Эйприл. Она обожала мотаун[26] и имела обыкновение петь в пабе, как следует напившись, или в квартире, обложившись чипсами, консервными банками или орудуя раскаленной плойкой. Эта песня и тогда-то звучала грустно, а сейчас она и вовсе душила Терри. Он поискал глазами музыкальный автомат, но не нашел его и пришел к выводу, что музыка играет у барной стойки, где суетилась барменша.

Отряхиваясь, вошли двое мужчин. Терри узнал Большого Фрэнка и Стива Криспа с работы. Они заказали печеный картофель. Стив что-то объяснял Ковальски, который раскатисто смеялся в ответ, навалившись на барную стойку. Барменша улыбнулась и моргнула посеребренными ресницами. Фрэнк был настоящей махиной, даже выше и шире Рэя, но не так легко выходил из себя. Как-то так. Терри ухмыльнулся: именно в контакте со здоровым духом в здоровом теле он нуждался сейчас больше всего. Стив весь был как током ужаленный. Он не знал ни секунды покоя — переминался с ноги на ногу, волосы едва пробивались через кожу черепа. На левой стороне лица красовался шрам от Андерлехта. Фрэнку и Стиву было едва за тридцать. Парни хоть куда. Когда они заметили ухмылку босса, который к тому же не выпускал из рук кружку с пивом, они забрали со стойки свои кружки и направились в его сторону. В свободной руке Стив сжимал газету. Прежде чем усесться, он метнул ее на столик.