Читаем Сходство полностью

Бэннон в основном сердито фыркал; Макардл, чуть меньше смахивавший на неандертальца, откровенно скучал. Оба клялись, что ничего не знают. Я слушала вполуха. Если будет зацепка, Сэм ее не пропустит; взглянуть бы на Нейлора – изменится ли тот в лице, увидев меня? Я устроилась на хромом стуле, вытянув ноги – будто меня силком сюда притащили на очередной бессмысленный допрос, и стала ждать.

Бэннон и впрямь был мордоворот: гора мышц, внушительное пивное брюхо, большая тупая башка. Когда Сэм вывел его из допросной и в приемной тот увидел меня, то задержал на мне взгляд и злобно, брезгливо ухмыльнулся – он прекрасно знал, кто такая Лекси Мэдисон, и терпеть ее не мог. Макардл – тощий долговязый парень с жидкой бороденкой, – напротив, вяло кивнул мне и поплелся прочь. Я вернулась за стол, поджидать Нейлора.

Отвечал он примерно то же, что и двое других: ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю. Голос у него оказался приятный – взволнованный отрывистый баритон (здешний выговор я уже начала узнавать – немного диковатый, чуть грубее, чем у жителей Уиклоу). Закончив допрос, Сэм открыл дверь.

Нейлор был среднего роста, жилистый, в джинсах и линялом мешковатом свитере. Копна рыжевато-каштановых волос, резкие черты: выступающие скулы, большой рот, из-под густых бровей блестят узкие зеленые глаза. Неизвестно, какие мужчины нравились Лекси, но этот, бесспорно, привлекателен.

Тут он увидел меня. Глаза у него расширились, а взгляд пригвоздил меня к месту. В этом взгляде читалось сильное чувство, это могла быть ненависть, любовь, гнев, ужас или все сразу – ничего похожего на хитрую усмешку Бэннона. Здесь была страсть, пылала сигнальным костром.

– Что ты думаешь? – спросил Сэм, глядя, как Нейлор шагает через дорогу к грязному “форду” 89-го года, цена которому от силы фунтов пятьдесят, и купят его разве что на металлолом.

Теперь, кажется, ясно, кто по вечерам смотрел мне в затылок.

– Если Макардл не гений притворства, – ответила я, – смело помещай его на последнюю строчку в списке. Готова спорить на что угодно, он понятия не имел, кто я, а твой хулиган, даже если это не он убил, ошивается около дома. Он бы меня узнал.

– Как Бэннон и Нейлор, – заметил Сэм. – И они явно не обрадовались.

– Ну так они ж из Глэнскхи, – пробурчал Бёрн, сидевший сзади. – Эти никому не рады, всякий знает. И им никто не рад.

– Есть хочу умираю, – сказал Сэм. – Пойдем обедать?

Я помотала головой:

– Не могу. Раф уже сообщение прислал, спрашивает, все ли в порядке. Я ответила, что еще жду в приемной, но мне нужно скорей в колледж, а то они в больницу заявятся, меня искать.

Сэм вздохнул, расправил плечи.

– Ясно, – сказал он. – Главное, одного исключили, осталось двое. Подброшу тебя в город.

Когда я зашла в библиотеку, ребята меня ни о чем не спрашивали, лишь небрежно кивнули, будто я выходила покурить. Мою вчерашнюю обиду на Джастина истолковали верно.

Джастин до сих пор на меня дулся. Весь день я не обращала на это внимания: бойкоты я переношу тяжело, но Лекси бы выстояла, просто сосредоточилась бы на другом. За ужином я все-таки не выдержала; ребята приготовили рагу с такой густой подливкой, что ложка стояла торчком, оно благоухало на весь дом, тепло и сытно.

– А добавка есть? – спросила я Джастина.

Тот пожал плечами, на меня и не взглянул.

– Трепетные мы! – буркнул Раф.

– Джастин, – взмолилась я, – все еще злишься на меня?

Джастин снова пожал плечами. Эбби поставила передо мной кастрюлю с рагу.

– Мне было страшно, Джастин. Боялась, приду, а мне скажут, плохи дела, нужна вторая операция или что-нибудь еще. – Джастин глянул на меня мельком, с тревогой, и продолжил катать из хлеба шарики. – Еще не хватало, чтобы и ты за меня боялся. Мне стыдно, правда, стыдно. Простишь меня?

– Ну… – отвечал он, чуть помедлив, с полуулыбкой, – ладно, прощаю. – И подвинул ко мне поближе кастрюлю с рагу: – Ну, доедай.

– А что врачи сказали? – поинтересовался Дэниэл. – Не нужна операция?

– Не-а, – ответила я, зачерпывая рагу. – Только антибиотики. Рана заживает медленнее, чем они надеялись, опасаются инфекции.

Стоило мне произнести это вслух, меня передернуло, казалось, даже микрофон уловил мою дрожь.

– Анализы брали? Томограмма?

Я не представляла, что положено было сделать врачам.

– Все у меня хорошо, – сказала я. – Может, сменим тему?

– Молодец. – Джастин кивком указал на мою тарелку: – Значит, теперь можно готовить с луком больше раза в год?

Сердце тоскливо упало, я уставилась на Джастина непонимающим взглядом.

– Ну, раз ты хочешь добавки, – сказал он кротко, – значит, тебя от лука больше не тошнит?

Черт, черт, черт! Я ем что дают, не задумываясь о том, что Лекси могла быть разборчивой в еде, а Фрэнку было бы не так-то просто это выяснить в непринужденной беседе. Дэниэл смотрел на меня, опустив ложку.

– Лук я и не почувствовала. Из-за антибиотиков у меня чехарда со вкусом. Вся еда кажется одинаковой.

– Я думал, ты лук не любишь из-за того, что скользкий, – удивился Дэниэл.

Черт!

– Мне просто думать о нем противно. Теперь знаю, что там есть лук, и…