Читаем Сказочник полностью

– Оно бронзовое, – звякнул голосок Андоли, – его можно сдвинуть... Наверное.

– То есть никто не пробовал? – Дар-Теен усмехнулся и покачал головой, – а если не получится, то что?

– Тогда есть и другой путь, – Шеверт заскользил пальцем по пергаменту, – вот здесь, здесь и здесь. Но к опочивальне придется пробиваться с боем.

– А сколько чужаков охраняет по ночам Царицу?

– Обычно – два по два стража и один жрец, – отчеканила элеана, – первым нужно убить жреца, обязательно... Увидишь, он будет в черной хламиде до пят. Потому что если не убрать его первым, воинов уже не одолеть.

Ийлур выпрямился, отстраняясь от разостланных карт.

– Мне кажется, вы что-то недоговариваете, – он сердито взглянул на Шеверта, – я ведь не знаю, чем так хороши их жрецы? Мы идем вместе, так не будет ли разумным изложить мне сразу все?

Сказочник ощутил, как к щекам прилила кровь. Вот ведь, и не мальчик уже, а краснеет...

– Извини, северянин. Может, чего и не досказали – но не по злому умыслу, поверь.

– Жрецы серкт могут превращаться в чудовищ, – страшным голосом сказала Андоли, – и жрец может превратить обычных воинов в чудовищ. Сами воины не владеют этим... искусством. Они обычные, ты ведь сам видел, как мы их разделали у входа в портал!

– Угу. Понятно, – ийлур кивнул, – подробности потом. Значит, сперва убить жреца? Я постараюсь запомнить.

На том совещание и закончилось.

Маленький отряд устремился вперед, к победе или к гибели. За истерзанные земли Эртинойса, за погибших кэльчу, за вымерших от непонятного недуга ийлуров и элеанов. За Топотуна, в конце концов, которого по-прежнему в Кар-Холоме ждет старая мать. За всех и за все.

Ненависть снова заглатывала Шеверта, застилая взор пеленой цвета золы. Все уже выгорело –  и жизнь, и боль, и страх. Он, лишившийся памяти кэльчу по прозвищу Сказочник, шел мстить за былое, без надежды на лучшее будущее.

Это только маленькие дети с радостью слушали легенды, для которых Шеверт всегда придумывал свои собственные, добрые окончания. Сам же он точно знал, что правдивый финал всегда трагичен, и что кэльчу, похитивший изумруд из чертогов Покровителя, наверняка разбился насмерть, а вовсе не бродит в поисках Хинкатапи, как сказала старуха Эльда.

Клубок Лабиринта послушно разматывался, словно признавая в Шеверте если не хозяина – то, уж по крайней мере, доброго приятеля. Сколько раз кэльчу вот так шел по темным и пустым коридорам? Не счесть. Словно одержимый, Шеверт участвовал почти в каждом походе в земли серкт, замирал от леденящей душу ненависти, когда мимо проходили жрецы, воображал, как в один прекрасный день стальной клинок легко пригвоздит к постели саму Царицу, а потом, потом... Собственно, о том, что будет дальше, после мести, Шеверт никогда не думал.

...Они без приключений и в полном безмолвии добрались до тупика. Дальше пути не было, коридор обрывался деревянной переборкой, срубленной из толстых и плохо струганных досок. Кучи свежей земли красноречиво говорили о том, что недавно здесь копали – и Шеверт ответил на немой вопрос ийлура:

– Здесь Лабиринт вплотную подобрался к собственным ходам серкт. Мы подрыли еще, кой-чего здесь поменяли... В общем, еще одна крысиная нора во владения чужаков.

Сказочник приложил ухо к сырому и холодному дереву, поднял руку, призывая к молчанию... Тишина. – «Вот и славненько!»

Шеверт нащупал торчащий «особенный» сучок, легонько потянул его, приоткрывая смотровой глазок. Похоже, ни одного серкт не было в тайном переходе – тихо и пусто, только  мутный свет струится сквозь крошечные оконца в потолке.

– Ну, что там? Что? – горячий шепот Андоли обжег щеку.

– Ничего.

Шеверт резко отстранился – то ли от дубовых досок, то ли от элеаны, и установил лже-сучок на место. Затем подналег плечом на доску с пятном облупившейся побелки – она легко поддалась, сдвигаясь и открывая щель. Сказочник счел нужным предупредить:

– Дальше – ни слова. Территория чужаков, помните об этом.

И они гуськом, почти на цыпочках, двинулись дальше – не забыв прикрыть за собой лаз.