Папа вернулся через месяц, злой и исцарапанный, на вопросы отвечать отказался категорически, пришлось Верховному Существу сбегать за пивом, а потом еще и сосиски отварить. После пятой бутылки родитель расплакался и рассказал, что он поплыл за юной дельфинихой, поймал для нее рыбку — не то что бы от рыбки что-то зависело, но надо же как-то начать разговор — и уже трепетал всеми плавниками, предвкушая удовольствие, которое на этот раз будет двойным, как вдруг… Короче, папа, ну то есть не папа, а дельфин с двумя хуями, догнал юную дельфиниху, дельфиниха рыбку приняла и теперь всячески демонстрировала свое расположение, но папу внезапно одолело сомнение — а каким хуем воспользоваться, левым или правым? Левый вроде как подлиннее, но зато правый толще. В конце концов измученный проблемой выбора папа решил подкинуть монетку, монетки у него не оказалось, и он начал подбрасывать камбалу, загадав, что если она упадет на дно правильной стороной, то начнет он с правого хуя, но камбала вообще никакой стороной на дно не упала, а была съедена проплывшей мимо акулой. Папа возмущенно булькнул, акула обернулась, увидела двух дельфинов и одного из них немедленно сожрала. А второму удалось сбежать, мрачно закончил папа. Верховное Существо погладило папу по голове и принесло ему еще одну бутылку пива, а само вооружилось лупой и скальпелем и уже совсем было принялось за работу, но оказалось, что папа все еще может передвигаться без посторонней помощи, хотя и не очень уверенно. Ты право, сказал папа, и поморщился, увидев скальпель. Два хуя — это гораздо хуже, чем один. Два хуя это даже хуже, чем ни одного. Так что давай, наводи порядок. И направился в сторону спальни, но уже на пороге обернулся и сказал мстительно: акула пусть с двумя остается, сволочь такая.

Хорошо, папочка, улыбнулось Верховное Существо. У него было прекрасное настроение, оно обдумывало новую игру.

Сказка о принцессе, которая никак не могла выбрать для себя подходящую сказку

Часть первая. Вступительная

О том как тучи постепенно сгущаются, но принцесса, со свойственным ей легкомыслием, надеется, что все как-нибудь обойдется

Ну, значит, так дело было. Давным давно, в тридевятом царстве, тридесятом государстве жила-была принцесса. Вообще-то, «жила-была» — не вполне точно описывает ситуацию. Скажем так, почивала. Во хрустальном гробе, так сказать. Не то что бы это была вынужденная мера, ну там, заклятие, злая колдунья, веретено и общий всенародный траур — ничего подобного. Просто в королевстве так было принято. Но не будем забегать вперед, начнем сначала. Чтобы соблюсти, по мере сил, причинно-следственные связи.